Красные синапсы моего мозга

Отчаяние свойственно тем, кто не понимает причин зла, не видит выхода, не способен бороться /В.И. Ленин Как я уже писал, я -  обычный инженер. Зарплата у меня — средняя по больнице, может, чуть выше. Работаю я по найму, как и миллионы других. И чем дальше, тем больше меня не отпускает ощущение, что жизнь, моя и всех, кто вокруг, — это черновик, который как будто никто никогда не перепишет набело. Бессмысленность — вот главное чувство современного человека. И дело тут не в деньгах, не в статусе. Илон Маск ты или бомж у «Пятёрочки» — какая, к чёрту, разница? В гробу карманы не шьют, и дворцы с эскортницами — это всего лишь попытка заткнуть дыру, которой ничто не заткнёт, кроме подлинного смысла. Мне не хватает дела всей жизни. Большого, настоящего, такого, ради чего можно вставать по утрам и не бояться смерти. И я всё больше убеждаюсь: у среднего человека в современной России этого дела нет. Я не берусь судить за весь мир, но своё болото я вижу отчётливо. Да, есть у нас тяжёлые регио...

Вот уже полгода я в кружке, и теперь, после ухода руководителя, эта ноша и честь легли на меня. И, оглядываясь на пройденное и глядя вперёд, я вижу две главные, неразрывные наши задачи. Первая — учёба, вторая — агитация. И одно без другого мертво. Нам необходимо изучить марксизм-ленинизм. Именно изучить, а не просто прочитать. Энгельс учил, что мы, марксисты, не догматики, мы не можем отмахнуться от открытий, противоречащих нашим взглядам, как от ереси. Напротив, мы должны критически перерабатывать всё, что создала человеческая мысль. Поэтому в кружке мы должны спорить. Спор, товарищеская критика и умение признать свою неправоту — это и есть тот горнило, в котором выковывается настоящий коммунист. Только так мы вырастем из просто начитанных людей в сознательных борцов. Без этого мы превратимся в жалкий книжный клуб, в секту начитанных начётчиков, которые, по слову Маркса, ничего не делают и делают вид, что могут всё. А мы не можем позволить себе роскошь быть бесполезными. Но знания, за...

  Читая статью Александра Попова «Прощай, коммунизм» с сайта pravoslavie.ru, не могу не задуматься о том, как легко порой под видом духовного прозрения преподносится отказ от борьбы за социальную справедливость. Автор рассказывает, что его путь «избавления от идеологического дурмана» начался с воцерковления и переосмысления контркультуры, а завершился чтением книг антикоммунистического толка. Но разве смена одной системы взглядов на другую, опирающуюся на религиозную догматику, — это подлинное освобождение мысли? Попов говорит о «духовной слепоте» христианина, становящегося «левым», будто бы христианские ценности любви и справедливости несовместимы с борьбой за равенство. Между тем Маркс отмечал, что религия — это «вздох угнетённой твари», отражение реального страдания. Не в том ли дело, что левая идея задевает интересы привилегированных слоёв, а потому объявляется «дьявольской ложью»? Автор сетует на «ностальгию по СССР», называя её «обелением Сталина». Но разве не рабочие и крест...

  Читая статью Юрия Пущаева о якобы имеющемся родстве коммунизма и христианства, не могу не задуматься: насколько поверхностным оказывается взгляд, когда он строится на формальном сходстве отдельных черт, а не на анализе сути явлений. Автор пытается провести параллели — и тут же сам с трудом удерживает их на весу, то и дело спотыкаясь о реальные противоречия. Он начинает с цитаты из «Деяний апостолов» о том, что первые христиане «имели всё общее», и делает вывод: вот, мол, прообраз коммунизма. Но разве общность имущества в маленькой религиозной общине, живущей ожиданием конца света, — это то же самое, что научно обоснованный проект переустройства всего общества на принципах общественной собственности? Энгельс в работе «К истории первоначального христианства» как раз подчёркивал разницу: христианство искало избавление в потустороннем мире, а социализм — в переустройстве общества здесь и сейчас. Пущаев цитирует Энгельса, но словно не замечает этого ключевого противопоставления. Автор...

  Читаю статью некоего Юрия Пущаева с сайта pravoslavie.ru под названием «Философия русской революции и ее историческая судьба» и вижу типичный продукт "поповской стряпни", где под видом философского анализа нам пытаются подсунуть контрреволюционную агитку. Автор с порога объявляет большевиков «платониками», которые воплотили мечту древнегреческого идеалиста о власти философов. Но мы с вами знаем, что Маркс, Энгельс и Ленин перевернули гегелевскую диалектику с головы на ноги, поставив её на материалистическую почву. Если Платон искал истину в небесном мире идей, то марксисты нашли её в законах развития материи и классовой борьбы, которые открыл ещё Энгельс в «Анти-Дюринге». Попытки представить нас мистиками — это примитивное жонглирование словами, призванное скрыть главное: нашу научность. Далее Пущаев цитирует Фейербаха, что «политика должна стать нашей религией», и приписывает этот лозунг нам. Но это подлог чистой воды. Большевики всегда боролись с религией как с опиумом на...

Фильм «Коммунист» Юлия Райзмана, вышедший в 1957 году, стал одним из ярких символов хрущёвской «оттепели» — того периода, который следует оценивать как контрреволюционный переворот, отход от ленинских принципов и начало ревизионистского сползания к капитализму. Картина, формально посвящённая строительству новой жизни, на деле несёт в себе все черты оппортунистического, троцкистского перерождения искусства, что резко отличает её от произведений сталинской эпохи. Анализ конкретных эпизодов наглядно демонстрирует эту пагубную ревизию. В основе ревизионизма фильма лежит отказ от классовой определённости и партийности — тех принципов, которые Маркс и Энгельс считали краеугольным камнем коммунистического движения. Ярким примером служит центральный конфликт вокруг дров для электростанции. Вместо изображения героического труда миллионов, мобилизованных партией на выполнение плана, как это было в сталинском кино, режиссёр сводит грандиозную стройку к локальной проблеме, которую главный герой, к...

Фильм Георгия Данелии "Кин-дза-дза", появившийся на экранах в 1986 году, в разгар перестроечной смуты, является не просто фантастической притчей, а ярким художественным свидетельством того идеологического отката, который начался после хрущёвского контрреволюционного переворота. Это время, когда под флагом "обновления" был запущен процесс ревизии ленинских принципов, расцвели оппортунизм и троцкистские взгляды, постепенно подтачивающие фундамент социалистического строительства. Картина Данелии, при всей её внешней абсурдности, глубоко вписана в этот контекст и требует принципиального классового анализа с позиций марксизма-ленинизма. Многие левые зрители склонны видеть в изображённой на планете Плюк аллегорию загнивающего капитализма. Однако такой взгляд поверхностен и уводит от сути. Маркс и Энгельс учили, что сущность любого общества определяется способом производства и характером классовых отношений. Общество Плюка, с его кастовым делением на чатлан и пацаков, тота...

К концу 1930-х годов, когда тень фашистской свастики уже легла на Европу, руководство Советского Союза с холодной ясностью осознавало неизбежность смертельной схватки с Третьим рейхом. В таких условиях армия должна была быть не просто сильной, но и идеологически чистой, сплоченной железной волей партии. В ней не могло оставаться места не только прямым шпионам, но и тем, чья классовая позиция была шаткой, чья преданность делу социализма вызывала сомнения. Судебный процесс над маршалом Михаилом Тухачевским и группой высших командиров в июне 1937 года стал суровым, но абсолютно необходимым актом защиты государства накануне войны, решительным ударом по «пятой колонне», которая, как показал пример Испании, могла в решающий момент нанести удар в спину. Это был акт революционной целесообразности, ибо перед лицом грядущих испытаний колебания и скрытая враждебность приравнивались к прямой измене. Михаил Тухачевский, выходец из обедневшей дворянской семьи и блестящий офицер царской армии, пришел...

В тишине кабинетов, где на стенах еще витал несгибаемый дух ленинской гвардии, порой рождались не просто карьеристы, а настоящие химеры, внешне похожие на строителей социализма, но лишенные того самого классового стержня, о котором говорили основоположники. Таким призраком в мундире стал генерал Андрей Власов, чей путь от «спасителя Москвы» до повешенного изменника — это не просто личная драма, а поучительная история о том, как в горниле классовой борьбы перегорает и рассыпается в прах человек без твердых убеждений. Его биография — это история таланта, отравленного карьеризмом и мелочностью, история того, как отсутствие подлинной идейной закалки, того самого диалектического понимания истории, которое завещали нам Маркс и Энгельс, приводит к моральному разложению и самому низкому падению. Он был продуктом своей эпохи, но продуктом бракованным, в котором вовремя не разглядели трещину. Его восхождение при сталинском строе казалось образцовым. Сын крестьянина, выдвиженец системы, он команд...

Наша история, как и история любого другого народа, это история борьбы классов. Говоря о великих свершениях, мы должны всегда помнить старую, как мир, истину: творцом истории является народ, а не те, кто сидит у него на шее. Возьмите величие русской культуры, открытия науки, военные победы. Разве создавал их царь в своем дворце? Нет. Их создавали руками и умом крепостного мужика, потомственного рабочего, голодного ремесленника, труд которого высасывала знать. Народ был тем фундаментом, на котором паразитический класс строил свои триумфы. Мы по праву восхищаемся гением Пушкина, талантом Суворова, умом Менделеева и Ломоносова. Но это гордость за сокровища, рожденные в недрах порабощенного народа вопреки системе, а не благодаря ей. Подлинная же гордость для революционера – это память о тех, кто поднимался с колен: о Разине и Пугачеве, чьи восстания были первыми искрами народного гнева, предвестниками будущего пожара. Сегодняшний день – это отражение того же непримиримого противоречия. Подв...

Осознание своего места в мире как человека эксплуатируемого рождает единственный достойный смысл жизни – борьбу. Борьбу тотальную, на всех фронтах существования. Это не метафора, а суровая необходимость, продиктованная самой логикой классового бытия. Первым и самым трудным фронтом становится борьба с самим собой, с теми пережитками рабской психологии и буржуазного сознания, которые въедаются в нас с каждым днём под давлением окружающей действительности. Культура, образование, потоки информации – всё это несёт на себе печать господствующего, враждебного нам класса. Отгородиться невозможно и бессмысленно, но необходимо выработать в себе классовое зрение, тот самый диалектический метод, который позволяет видеть за явлениями их сущность, за словами – интересы. Каждую мысль, каждое впечатление нужно пропускать через этот фильтр, беспощадно критикуя в себе раба, обывателя, пассивного потребителя. Но одной внутренней работы недостаточно. Второй фронт – это борьба за сознание наших товарищей п...

Трудящийся, придавленный проблемой в отношениях, на работе или в семье, оказывается в тупике, из которого буржуазное общество указывает ему лишь один цивилизованный выход: кабинет психолога. Этот путь преподносится как синоним заботы о себе, научный и гуманный. Но с точки зрения классового сознания, это ложная тропа, ведущая в болото примирения с невыносимым. Почему мы на неё попадаем? Нас с детства учили, что любое отклонение от нормы — личная неполадка, требующая починки специалистом. Нас не учили, что норма, к которой нас принуждают, сама является патологией капитализма. Нас приучили верить в волшебную силу «профессионала», заменившую веру в силу коллектива. Современная психология в её массовом, рыночном варианте — это либо дорогая пустышка, интеллектуальное плацебо, либо, что страшнее, осознанный инструмент идеологического воздействия. Психолог, часто сам того не ведая, становится агентом системы в твоей голове. Он забирает деньги — последние крохи от зарплаты — а взамен предлагает...

Классовая ненависть к угнетателю есть чувство не только естественное, но и нравственно оправданное с точки зрения угнетённого класса. Это не патологическая злоба, а закономерный и здоровый продукт материальных условий, в которых трудящийся лишён плодов своего труда и видит, как они превращаются в роскошь и власть для кучки паразитов. Подавлять это чувство, как настаивает буржуазная мораль, значит капитулировать перед ложью системы, соглашаясь лечить симптомы вместо устранения причины болезни. В сталинскую эпоху это хорошо понимали, и учебники по психологии для школы прямо говорили о классовой ненависти как об элементе воспитания. Задача сознательного работника не в том, чтобы заглушить в себе этот справедливый гнев, а в том, чтобы дисциплинировать его, превратить из стихийного аффекта в мощный, направленный ресурс для действия. Однако сила этой ненависти — не в её слепоте, а в её точности. Подлинный классовый враг, крупный буржуа или системный эксплуататор, редко попадается нам на глаз...

В летописи сталинской эпохи, выкованной из стали и беззаветной преданности делу рабочего класса, имя Николая Ивановича Ежова сияет как образец партийной скромности, неукротимой работоспособности и абсолютной верности линии товарища Сталина. Его жизненный путь — от простого рабочего Путиловского завода до одной из ключевых фигур в руководстве страной — это воплощение ленинского принципа выдвижения лучших сынов народа на ответственные посты. Он был тем самым идеальным работником, для которого поручение партии — закон, исполняемый с железной последовательностью и чистой совестью. Его карьера — это путь вверх, проложенный исключительно личными качествами: острой классовой интуицией, невероятным трудолюбием и умением организовывать дело. Современники отмечали его почти аскетичную скромность, дешевый костюм, внимательный взгляд и редкую способность слушать и делать выводы. Переведенный на партийную работу, он прошел школу руководства в национальных республиках — Марийской, Киргизской, Казахс...

Сегодня хочу поразмышлять  о природе нашего классового врага. Вспоминаются слова учителей о том, что капитал — это не личное дело, а общественная сила, попавшая в руки частных лиц. Этот собирательный образ, этот крупный буржуй, который мерещится мне, — живое воплощение этой узурпированной силы. Он уже давно перестал быть человеком в полном смысле этого слова. Он стал персонификацией капитала, его бесплотным призраком, его слугой и хозяином одновременно. Ему кажется, что он владеет богатством, а на деле богатство владеет им, вытеснив из его души всё человеческое. Его радость — это холодный прирост цифр на счету, его религия — количество нулей, его смысл — бесконечное накопление, о котором писали основоположники. Он живёт в иллюзии собственного всемогущества, но на деле он жалок. Его изощрённые потребности — лишь жалкая попытка симулировать жизнь, ведь подлинной жизни, наполненной трудом, творчеством, братством, он лишён. Он давно забыл нужду, но обрёл куда более страшную нищету — ду...

В 1985 году, на излёте так называемой перестройки, кинорежиссёром Элемом Климовым был представлен фильм "Иди и смотри" как откровенная правда о войне, очищенная от мифов. Однако с классовой, марксистско-ленинской  точки зрения эта картина представляет собой глубоко ревизионистское и оппортунистическое произведение. Оно сознательно отходит от принципов социалистического реализма, который воспевал героизм советского народа, сплочённого партией, и подменяет историческую конкретность абстрактным, аполитичным ужасом. Вместо показа организованной борьбы народа под руководством коммунистов, фильм погружает зрителя в хаос, безысходность и психическую деградацию. Главный герой, подросток Флёра, на наших глазах за два дня превращается в седого старика, что является метафорой не столько ужасов войны, сколько надломленности и утраты будущего. В этом ключе картина отражает пессимистический дух эпохи застоя и хрущёвско-брежневского ревизионизма, когда из народа вытравляли революционный дух...

Осмысливая исторический путь человечества с марксистских позиций, нельзя не обратиться к истокам, к тому первобытному коммунизму, который был естественным и единственно возможным состоянием наших далеких предков. Этот строй, лишенный каких бы то ни было черт эксплуатации и угнетения, служит ярким подтверждением мыслей основоположников научного социализма о том, что частная собственность не есть нечто извечное, а возникла на определенном этапе, разорвав первоначальное единство рода. Быт племени охотников и собирателей был суровым, постоянная борьба со стихией и необходимость добывания пищи занимали все силы. Но именно в этой борьбе и проявлялся подлинно коллективный дух. Орудия труда, простейшие и созданные общими усилиями, принадлежали всем. Добыча, будь то мясо мамонта или собранные коренья, делилась между соплеменниками не по праву сильного, а по нужде, обеспечивая выживание коллектива как целого. Не было ни господ, ни слуг, ни отчужденного труда, превращающего человека в придаток к ...

Вопрос о том, как человеку, придерживающемуся последовательно материалистического взгляда на жизнь, бороться с навязчивыми состояниями, требует четкого классового и научного анализа. Прежде всего, необходимо отбросить идеалистические спекуляции буржуазной психотерапии, которая видит корень проблемы в мифических «когнитивных искажениях» или «дисфункциональных схемах», отрывая сознание от породившей его материальной реальности. Обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР), с точки зрения диалектического материализма, — это не просто игра ума, а материальный процесс, укорененный в физиологии высшей нервной деятельности, в тех нейродинамических сдвигах, которые, в свою очередь, могут быть следствием и отражением социального бытия, пропитанного тревогой, отчуждением и атомизацией, присущими капитализму. Поэтому первым и необходимым фронтом борьбы является строго материалистическое медицинское вмешательство. Обращение к психиатру-материалисту, который рассматривает расстройство как нарушение ...

Для думающего человека продукт от компании Apple iPhone представляет собой не просто телефон, а концентрированное, почти идеальное выражение сущности современного загнивающего капитализма, где высочайшие технологические достижения неразрывно сплетены с архаичной, варварской эксплуатацией. Это фетиш, скрывающий за глянцевым корпусом всю неприглядную реальность глобального рынка. Философски явление это следует понимать как ярчайшее подтверждение базового тезиса о том, что бытие определяет сознание. iPhone позиционируется как символ свободы, творчества, индивидуального превосходства — то есть чистейших продуктов надстройки. Однако его материальная база, его бытие, коренится в прямо противоположных условиях. Устройство, олицетворяющее «постиндустриальную эру» и «информационное общество», физически рождается на гигантских конвейерах, таких как заводы Foxconn в Китае, где условия труда являют собой возврат к худшим страницам раннего капитализма. Рабочие, собирающие эти гаджеты, трудятся до 6...