О буржуе

Сегодня хочу поразмышлять  о природе нашего классового врага. Вспоминаются слова учителей о том, что капитал — это не личное дело, а общественная сила, попавшая в руки частных лиц. Этот собирательный образ, этот крупный буржуй, который мерещится мне, — живое воплощение этой узурпированной силы. Он уже давно перестал быть человеком в полном смысле этого слова. Он стал персонификацией капитала, его бесплотным призраком, его слугой и хозяином одновременно. Ему кажется, что он владеет богатством, а на деле богатство владеет им, вытеснив из его души всё человеческое.

Его радость — это холодный прирост цифр на счету, его религия — количество нулей, его смысл — бесконечное накопление, о котором писали основоположники. Он живёт в иллюзии собственного всемогущества, но на деле он жалок. Его изощрённые потребности — лишь жалкая попытка симулировать жизнь, ведь подлинной жизни, наполненной трудом, творчеством, братством, он лишён. Он давно забыл нужду, но обрёл куда более страшную нищету — духовную. Он может купить себе лесть, услуги, красивые тела, но не купит ни дружбы, ни любви, ни уважения. Эти категории для него не существуют, они вне поля его понимания, как и то, что ценность денег — это лишь отчуждённая ценность нашего труда.

Да, мы состоим из одной плоти, и кровь у нас одного цвета. Но на этом сходство заканчивается. У нас разная мораль. Для нас, вышедших из рабочего класса, деньги — лишь необходимое средство для жизни, временный эквивалент, который должен отмереть, как писали деятели нашей великой эпохи строительства социализма. Мы ценим не цифры, а реальные материальные блага, созданные трудом: хлеб, дом, станок, книгу. Мы готовы морально и ментально к иному миру — миру коммунизма, где мерилом богатства будет свободное время и развитие человека, а не золотой телец. Для него такой мир — смерть, ибо в нём он, как паразит, лишается среды обитания.

Отсюда вывод, подтверждённый всей историей классовой борьбы - нельзя судить волка по законам стада. Нельзя жалеть того, кто видит в тебе лишь расходный материал, кто, по одному меткому выражению, готов продать нам верёвку, на которой мы его повесим. Да, мы дадим ему шанс — шанс стать человеком, трудиться, искупить вину. Но опыт учит: классовый враг редко им пользуется. Его натура, его сущность, выкованная капиталом, будет толкать его на саботаж, на реванш, на контрреволюцию. И тогда революционная законность, народный суд, должны будут совершить свой акт исторической справедливости. Не из жестокости, а из суровой необходимости защитить дело трудящихся, дело Ленина и Сталина, от тех, кто хочет повернуть историю вспять к мраку эксплуатации. Это не наша воля — это железная логика борьбы, в которой пощады не было и не будет ни нам, ни им.