О Тухачевском

К концу 1930-х годов, когда тень фашистской свастики уже легла на Европу, руководство Советского Союза с холодной ясностью осознавало неизбежность смертельной схватки с Третьим рейхом. В таких условиях армия должна была быть не просто сильной, но и идеологически чистой, сплоченной железной волей партии. В ней не могло оставаться места не только прямым шпионам, но и тем, чья классовая позиция была шаткой, чья преданность делу социализма вызывала сомнения. Судебный процесс над маршалом Михаилом Тухачевским и группой высших командиров в июне 1937 года стал суровым, но абсолютно необходимым актом защиты государства накануне войны, решительным ударом по «пятой колонне», которая, как показал пример Испании, могла в решающий момент нанести удар в спину. Это был акт революционной целесообразности, ибо перед лицом грядущих испытаний колебания и скрытая враждебность приравнивались к прямой измене.
Михаил Тухачевский, выходец из обедневшей дворянской семьи и блестящий офицер царской армии, пришел к красным в вихре революции. Его талант полководца и организатора проявился в гражданской войне, он был обласкан властью, стремительно взлетел на военный олимп, став маршалом в 42 года. Но именно в этом блестящем фасаде и крылась его главная слабость. Подлинный большевик выковывается в классовой борьбе, его убеждения — это стальной стержень, спаянный из теории марксизма-ленинизма и практики служения народу. Тухачевский же был, прежде всего, военным профессионалом и честолюбцем. Его мировоззрение формировалось не в подпольных кружках и не в окопах классовых битв, а в кадетском корпусе и гвардейском полку. Он принял революцию, но не растворился в ней, оставаясь фигурой в себе, «красным бонапартом», в ком партия с тревогой начала различать очертания будущего военного диктатора. Его знаменитые конфликты с наркомом обороны Ворошиловым по вопросам реформы армии носили не только служебный, но и глубоко политический характер, обнажая его стремление поставить военную машину над партией.
Как же такого человека не разглядели вовремя? Система, дававшая дорогу способным выдвиженцам в тяжелейшие годы становления, порой принимала оперативный талант за идейную зрелость. Его энергию, его идеи по модернизации армии — все это можно было направить на благо обороны. Но товарищ Сталин и верные ленинцы всегда помнили, что аппарат государства, особенно силовой, — это орудие диктатуры пролетариата, и оно должно находиться в абсолютно надежных руках. Настороженность вызывало не только его происхождение, но и те закулисные связи, которые начали проступать сквозь внешний лоск. Уже с конца 1920-х годов поступали тревожные сигналы об оппозиционных настроениях группы военных во главе с Тухачевским. Но главная опасность крылась в его политических симпатиях. Он был выдвиженцем Троцкого в тот период, когда тот возглавлял Красную Армию, и троцкистская печать в эмиграции не скрывала своих надежд именно на него как на потенциального лидера переворота. Для Сталина, боровшегося с троцкизмом как с главной агентурой мировой буржуазии внутри страны, это было красноречивее любых доносов.
Материалы московских процессов, которым я доверяю, раскрыли чудовищную картину. Тухачевский был не просто нелояльным военачальником — он оказался активным участником антисоветской троцкистской военной организации, связанной с иностранными разведками. Следствие установило, что группа планировала вооруженный захват власти, готовила пораженческие планы на случай войны и террористические акты против руководства партии и правительства. Его контакты с германским рейхсвером в рамках служебного сотрудничества переросли в предательскую передачу секретных сведений. В условиях нарастающей угрозы со стороны гитлеризма такая «пятая колонна» в высших штабах представляла смертельную опасность для самого существования Советского государства. Война с фашизмом должна была стать тотальной, и внутренний фронт нужно было сделать неуязвимым. Промедление или мягкость в таком вопросе были бы преступлением перед народом.
Его казнь, состоявшаяся в ту же ночь после вынесения приговора, не была актом мести. Это был холодный, безэмоциональный акт хирургического удаления опухоли предательства из тела народной армии. Не было ни толпы, ни публичных речей. Была лишь суровая работа революционного правосудия в подвале, тишина и короткие, четкие выстрелы, подведшие черту под жизнью того, кто мог в час испытаний стать новым генералом Власовым, но в масштабе всей страны. Это был единственно справедливый конец. Так должна кончать любая сволочь, возомнившая, что ее личный талант или амбиции стоят выше судьбы рабочего класса и его завоеваний. Суд над Тухачевским и его бандой послал ясный сигнал всему командному составу: в преддверии великой и страшной войны РККА должна быть едина как никогда, и каждый, кто носит командирские знаки различия, должен быть беззаветно предан не просто профессии, а делу Ленина-Сталина. Эта жестокая, но необходимая чистка стала одним из условий будущей Победы, ибо армия, в штабах которой засели предатели, обречена на разгром. Пусть же его судьба служит вечным уроком: в эпоху ожесточенной классовой борьбы нет и не может быть нейтралитета, а колебания и скрытая враждебность рано или поздно превращаются в прямое предательство, караемое по всей строгости революционного закона.