О первобытном коммунизме

Осмысливая исторический путь человечества с марксистских позиций, нельзя не обратиться к истокам, к тому первобытному коммунизму, который был естественным и единственно возможным состоянием наших далеких предков. Этот строй, лишенный каких бы то ни было черт эксплуатации и угнетения, служит ярким подтверждением мыслей основоположников научного социализма о том, что частная собственность не есть нечто извечное, а возникла на определенном этапе, разорвав первоначальное единство рода. Быт племени охотников и собирателей был суровым, постоянная борьба со стихией и необходимость добывания пищи занимали все силы. Но именно в этой борьбе и проявлялся подлинно коллективный дух. Орудия труда, простейшие и созданные общими усилиями, принадлежали всем. Добыча, будь то мясо мамонта или собранные коренья, делилась между соплеменниками не по праву сильного, а по нужде, обеспечивая выживание коллектива как целого. Не было ни господ, ни слуг, ни отчужденного труда, превращающего человека в придаток к орудию производства.

В этом и заключался первобытный коммунизм – общая собственность на средства производства и распределение продуктов по потребностям, диктуемым суровой необходимостью. Смысл жизни человека того времени был ясен, целостен и неразрывно связан с жизнью рода. Он был творцом, ибо своими руками, сообща с сородичами, создавал орудия, строил жилища, изобретал новые способы охоты. Он был борцом, ибо каждый день вел непримиримую борьбу с природой за существование племени. Его личное выживание было тождественно выживанию коллектива, а потому не могло быть и речи о той экзистенциальной пустоте и отчуждению, которые порождают антагонистические формации. Как верно отмечали советские ученые сталинской эпохи, развивая мысль Энгельса о роли труда, именно в этой коллективной практике и формировался человек разумный, свободный от разлагающего влияния частного интереса.

Сравним это с эпохой рабства, следующим шагом в истории, который, при всей своей прогрессивности в развитии производительных сил, означал глубокий регресс в человеческих отношениях. Рабовладелец, паразитирующий на труде других, обрекал себя на праздность и духовное вырождение, его смысл жизни сужался до стяжательства и властвования. Раб же, лишенный всего, даже своей личности, видел смысл лишь в прекращении мук. Его труд был принудительным и отчужденным, его творческое начало подавлялось. Первобытный коммунизм, при всей его примитивности, демонстрировал более высокую форму человеческой солидарности и цельности, чем последующее тысячелетие классового гнета.

Таким образом, первобытная коммуна есть не просто далекое прошлое, а прообраз, историческая предтеча того коммунистического будущего, к которому ведет человечество объективный ход истории. Она доказывает, что коммунизм – не утопия, а естественное, хотя и на несравненно более высокой материальной основе, состояние человеческого общества, свободного от эксплуатации. Современный ревизионизм и оппортунизм, подобные тем, что проявились после предательского отхода от ленинско-сталинских принципов, пытаются замолчать или извратить этот исторический урок. Они цепляются за отжившие формы частнособственнических отношений, тогда как будущее, завещанное нам Марксом, Энгельсом, Лениным и Сталиным, лежит на пути возрождения коллективистского духа, но уже в условиях изобилия, созданного современной индустрией, и сознательности, воспитанной партией нового типа. Возврат к истокам, но на качественно новом витке спирали истории – вот диалектический путь к светлому коммунистическому завтра.