ТЗ для счастья
— Карл Маркс
Часто, закрывая глаза в конце рабочего дня или читая новости о новых войнах и кризисах, я ловлю себя на мысли: а каково это было бы жить в мире, где человечество наконец-то выросло из коротких штанишек своей жестокой, ребяческой истории? Не в утопии, не в сказке, а при том самом коммунизме, о котором писали Маркс, Энгельс, Ленин, о необходимости которого говорил Сталин, разворачивая индустриализацию. Мне надоело слушать буржуазные страшилки про «природу человека». Хочется честно, по-материалистически, представить себе этот мир, который не придуман, а научно предсказан как следующая ступень развития. Главный миф, который нам мешает, — это утверждение, будто человек зол, ленив и эгоистичен от природы. Но разве первобытный охотник, делившийся мясом со всем племенем, был эгоистом? Большую часть своего исторического пути человек прошел без эксплуатации, без денег, сообща при первобытном коммунизме. Жажда наживы — вовсе не закон природы, а болезнь конкретной, капиталистической эпохи. Сменится среда — изменится и человек.
Представьте, что случится, когда гигантские производительные силы, которые капитализм уже создал, но сковал цепями частной собственности и погони за прибылью, наконец-то будут освобождены. Автоматизация и роботизация сегодня грозят безработицей и нищетой, потому что робот — собственность капиталиста. При коммунизме робот — общее достояние. И значит, все монотонные, грязные, опасные работы возьмут на себя машины. Высвобожденное время — вот главное богатство. Рабочий день сократится до четырех, а может, и трех часов. И это будет не отбывание времени, а творческий труд: управление сложными системами, научные исследования, искусство, воспитание детей, проектирование новых городов. Труд станет потребностью, потому что будет делом чести, делом, в котором виден твой личный вклад в общее благополучие.
Исчезнут деньги. Эти СБП, карточки, бумажные купюры — всего лишь призрак, тень реальных вещей и человеческого труда. При капитализме деньги — это оружие, орудие власти и мерило человеческой стоимости. Они создают искусственный дефицит среди потенциального изобилия. Но зачем тебе покупать хлеб, если он будет в достатке на общей пекарне? Зачем платить за жильё, если дома будут строиться планомерно для всех? Ты просыпаешься в светлой квартире, не думая об ипотеке или квартплате. На кухне — холодильник, из которого ты берёшь то, что хочешь. Дети уже ушли в школу-комплекс, где обучение и спорт переплетены естественно. Ты идешь не на работу в каторжном смысле, а в научный центр или творческую мастерскую. Рядом с тобой не конкуренты за премию, а соратники по общему делу. Зарплаты нет, потому что вся инфраструктура жизни — от транспорта до сложнейшей техники для хобби — доступна тебе по факту существования. В обед ты идешь в столовую жилого комплекса и берёшь то, что нравится. Кассира нет. Вечером ты можешь взять на общественном терминале любой инструмент для своих проектов и отдать его, когда надобность пройдёт. Вещи перестают быть символом статуса. Они служат человеку.
Именно в таком мире расцветут по-настоящему человеческие отношения. Буржуазная пропаганда пугает нас уничтожением семьи, но Энгельс в «Происхождении семьи…» показал железную логику: форма семьи исторически меняется вместе с изменением способа производства. Современная буржуазная семья — это ячейка, построенная на экономической зависимости женщины и передаче частной собственности по наследству. Вспомните литературу, показывающую ростки нового: Павла Корчагина и Риту Устинович, Илью Бунчука и Анну Погудко. Их любовь — это взаимное уважение, общее дело, суровая нежность. При коммунизме люди будут сходиться не потому, что «надо выйти замуж» или «он может обеспечить», а исключительно по взаимному влечению, уважению, любви. Брак как имущественный контракт исчезнет. Женщина, освобождённая обобществлённым бытом, станет действительно равной мужчине. Дети перестанут быть обузой, они будут желанным плодом любви, а их воспитание станет радостной обязанностью всего общества. Исчезнет почва для ревности как чувства собственности. Любовь станет честным товариществом, союзом двух сильных, цельных личностей.
А что станется с государством? Всё эти армия, полиция, тюрьмы, чиновничьи аппараты существуют для одного: удерживать классовое господство буржуазии. Это машина насилия, отделённая от общества. При коммунизме, в условиях бесклассового общества и изобилия, государство отомрёт. Оно станет ненужным, как костыли здоровому человеку. Функции принуждения угаснут, а функции управления хозяйством останутся, превратившись в простые задачи администрирования. Представьте глобальную информационную сеть — нервную систему человечества. В её узлах — не парламенты с лоббистами, а советы самоуправления. Их участники — не профессиональные политики, а инженеры, врачи, рабочие, делегированные от своих коллективов. Исчезнут границы и визы, Земля станет общим домом. Исчезнут тюрьмы, потому что исчезнет социальная почва для преступности — нищета и неравенство. Антисоциальное поведение будет редкой патологией, и лечиться она будет как болезнь. Это будет не хаос, а сознательная, предельно рациональная организация, похожая на управление сложным, но слаженным организмом. Не власть человека над человеком, а управление вещами и процессами.
И тогда, когда все земные проблемы будут решены, коллективный разум обратится к звездам. Космос станет не полем для военной гонки, а новой средой обитания. Энергия — солнечная, термоядерная — будет в таком изобилии, что о тарифах забудут навсегда. Это позволит орошать пустыни, строить города в самых суровых уголках планеты.
Но есть и более глубокий вопрос. Вопрос о смерти. Наше поколение сформировано борьбой, наш смысл — в сопротивлении и жертве. Но что будет с человеком, когда исчезнет враг? Коммунизм устраняет основу социального страха смерти — страха уйти в небытие винтиком, в долгах и одиночестве. Жизнь человека перестаёт быть отчуждённой. Каждый оставляет после себя реальный след: построенный квартал, новый сорт пшеницы, воспитанных учеников. Понимание конечности пути будет не парализовать, а подстёгивать жить полнее. Последний день человека той эпохи — это не одиночество в хосписе. Он окружён товарищами, учениками, детьми. Он видит сад, который помогал разбивать, и знает, что его дело продолжат. Смерть становится не отрицанием жизни, а её завершающим актом, переходом энергии из одной формы в другую на службе человечеству. Их смысл жизни грандиознее нашей борьбы. Наша борьба — это расчищение площадки. Их смысл — строительство вечности: преобразование планет, раскрытие тайн материи, выход к звездам.
Да, это кажется фантастикой, но только тому, кто застрял в мышлении дефицита и конкуренции. С точки зрения диалектического материализма, это неизбежный этап. Производительные силы уже давно упираются в потолок частной собственности. Освободить их — и всё это станет не только возможным, но и необходимым. Но не ждите этого будущего сложа руки. Оно не свалится с неба. Его построят люди. Но сначала нужно расчистить площадку — от капитализма, от его идеологии. Наш путь сегодня — это учеба. Изучайте классиков, историю СССР, разберитесь, почему плановая экономика творила чудеса. Это наше оружие. Наш путь — объединение. Ищите свой марксистский кружок, разговаривайте с коллегами не только о погоде, но и о том, почему цены растут, а зарплата нет. Наш путь — борьба за каждое рабочее место, за каждую социальную гарантию здесь и сейчас. Каждая такая победа — кирпичик в фундамент того самого светлого будущего. Мы не мечтатели. Мы — прорабы будущего. Революция — не стихийный бунт, а высшая форма организованности трудящихся. Когда эта организованность достигнет критической массы, старый мир с его бумажными фетишами рухнет. И утро того дня, когда ребёнок спросит: «Мама, а что такое деньги?», наступит гораздо раньше, чем кажется. Время призраков кончается. Пора строить мир вещей, служащих человеку, и человеческих отношений, свободных от купли-продажи. Возьмемся за лопаты, товарищи. Стройка уже началась.
Комментарии
Отправить комментарий