Был ли построен социализм при Сталине?

Вопрос о том, был ли построен социализм в СССР к концу сталинского периода, для коммуниста большевистского типа не является праздным или схоластическим. От ответа на него зависит наше понимание природы советского государства, причин его последующей деградации при ревизионистском руководстве и тех задач, которые стоят перед нами сегодня в борьбе за диктатуру пролетариата. Официальный тезис, закреплённый в Конституции 1936 года, гласил, что социализм в основном построен, эксплуататорские классы ликвидированы. Однако если мы вооружимся методом Маркса, Энгельса и Ленина, а не ограничимся юридическими формулировками, то неизбежно придём к выводу: социализм не был построен полностью ни в экономическом, ни в политическом смысле, и сталинское руководство этого не скрывало, говоря именно о «в основном» построенном социализме.
Начнём с экономического фундамента. Что есть социализм с точки зрения классиков? Это не просто господство государственной собственности и наличие планового хозяйства. Это качественно иная ступень развития производительных сил и производственных отношений, где преодолевается товарный фетишизм, где продукт перестаёт быть товаром, а общественное производство регулируется напрямую, на основе сознательного учёта потребностей всего общества. Маркс и Энгельс были непреклонны: социализм знаменует конец власти стихии рынка и товарного обмена. Ленин в ранних работах выражался ещё жёстче. В работе «Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов?» он прямо писал об уничтожении товарной организации общественного хозяйства как о необходимом условии социализма. А в «Вставках к статье В. Калинина» он ставит диагноз, не терпящий двусмысленности: социализм требует уничтожения власти денег, и если остаётся обмен, о социализме смешно и говорить. Теперь взглянем на СССР конца тридцатых годов. Деньги не только не исчезли, они играли ключевую роль в экономической жизни страны. Торговля, пусть и «советская», оставалась формой товарного обмена. Заработная плата, цены, прибыль предприятий — все эти категории товарного производства не были преодолены, они были лишь видоизменены и подчинены государственному планированию. А значит, по коренному, фундаментальному критерию, разработанному классиками марксизма, мы имеем дело не с завершённым социализмом в его классическом понимании, а с переходным состоянием, где старые экономические формы ещё не изжиты, а новые — не победили окончательно. Это и есть та самая первая фаза коммунизма, о которой писал Маркс, но именно первая фаза, а не финал.
Однако дело не только в экономике. Политический критерий, выведенный Лениным в «Государстве и революции», говорит нам, что подлинный социализм — это общество, где начинается отмирание государства как аппарата классового господства, где исчезает необходимость в особой касте управленцев, стоящей над народом. Ленин, развивая Маркса, утверждал, что на смену управлению людьми должно прийти управление вещами и производственными процессами. Но здесь мы сталкиваемся с диалектикой переходного периода, которую блестяще сформулировал сам Сталин. В условиях капиталистического окружения, в условиях ожесточённого сопротивления разбитых, но не уничтоженных окончательно эксплуататорских классов, а также в условиях опасности перерождения партийного и государственного аппарата, пролетарское государство не может начать отмирать — оно должно всемерно укрепляться. Сталин прямо указывал на неизбежность обострения классовой борьбы по мере продвижения к социализму, и это обострение требовало сильного государства, сильных органов подавления сопротивления врагов, сильного НКВД. Ленин ещё в 1922 году с тревогой писал: «Коммунисты стали бюрократами. Если что нас погубит, то это». Сталин, прекрасно понимая эту опасность, повёл линию на укрепление государства именно как орудия диктатуры пролетариата в борьбе с двумя фронтами: с остатками старых эксплуататорских классов и с новой, нарождающейся бюрократией, пытавшейся узурпировать власть на местах. Усиление государства, централизация управления, жёсткая дисциплина — это были не отступления от социализма, а необходимые меры для его защиты в условиях враждебного окружения и внутреннего сопротивления. Сильное пролетарское государство при Сталине было не признаком непостроенности социализма, а условием его удержания и дальнейшего движения вперёд. Вопрос о полном отмирании государства мог ставиться лишь в отдалённой перспективе, после победы социализма в мировом масштабе.
Что касается классового анализа, то Сталин в отчёте XVIII съезду партии в 1939 году прямо указывал, что Советское государство сохранит свои функции и в период развёрнутого строительства коммунизма, пока существует капиталистическое окружение. Эксплуататорские классы внутри страны были ликвидированы, но классовая борьба продолжалась в формах борьбы с пережитками капитализма в сознании людей, с враждебной агентурой извне, с теми элементами, которые пытались использовать трудности для подрыва Советской власти. Именно поэтому сохранение и укрепление государства, его карающих и охранительных органов, было объективной необходимостью, а не свидетельством «непостроенности социализма». Напротив, это было свидетельством реалистического понимания Сталиным законов классовой борьбы в переходный период.
Таким образом, утверждение о полной и окончательной победе социализма в 1936 году носило характер политической констатации важнейшего рубежа: ликвидации частной собственности буржуазии и помещиков, создания мощной индустриальной базы, победы колхозного строя. Это была необходимая фиксация итогов великого перелома. Однако с позиции марксистско-ленинской теории, это был не финиш, а лишь стартовая площадка для развёрнутого строительства коммунистического общества. Были созданы материальные предпосылки, базис для подлинно социалистических преобразований, но сама задача построения бесклассового, коммунистического общества оставалась делом будущего. Экономика всё ещё несла в себе родимые пятна капитализма в виде товарно-денежных отношений, а государство не только не отмирало, но и укреплялось, оставаясь необходимым инструментом диктатуры пролетариата в условиях классовой борьбы и капиталистического окружения.
Именно отказ от понимания этой диалектики, отказ от задачи дальнейшего укрепления пролетарского государства и перехода к развёрнутому строительству коммунизма, и является главным пунктом обвинения последующему «советскому руководству», начиная с Хрущёва. Ревизионисты во главе с Хрущёвым, прикрываясь лозунгами «возврата к ленинским нормам» и борьбы с «культом личности», на деле повели линию на ослабление диктатуры пролетариата, на демонтаж её карающих органов, на примирение с капиталистическим миром и, в конечном счёте, на реставрацию капитализма. Сталинское же укрепление государства, включая его органы безопасности, было продиктовано объективными условиями классовой борьбы и являлось необходимым условием защиты завоеваний Октября. Наша задача, восстанавливая марксистско-ленинское понимание, видеть разрыв между формальными конституционными нормами и реальными задачами переходного периода, чтобы не повторять ошибок ревизионистов и вести борьбу за подлинную диктатуру пролетариата в новых исторических условиях.