Такое серьёзное слово "Колхоз"

Вчитавшись в страницы «Повести о настоящем человеке» Бориса Полевого, я вновь убеждаюсь, как глубоко и точно художественное слово способно раскрывать суть исторических процессов. Эпизод, когда истекающий кровью летчик Алексей Мересьев находит спасение не в случайном лесном жилище, а в организованном коллективе, есть не просто драматический поворот сюжета, а мощнейшая идеологическая констатация. После восемнадцати суток нечеловеческого пути по зимнему лесу, когда силы были на исходе, а сознание затуманивалось, Мересьев выползает не к уцелевшему хутору, а на пепелище. Его глазам открывается страшная картина: вместо деревни — ряды торчащих печных труб да обгорелые палисадники, пустыня, на которую безбоязненно выскакивает заяц. Это зримое воплощение того, что нес с собой фашизм — тотальное уничтожение самой основы жизни. И именно в этот момент отчаяния, глядя на остатки таблички с буквами «Детс…» от детского сада, герой осознает, что было уничтожено. Его мысли возвращаются не к абстрактной «деревне старых времен», а к конкретным социальным завоеваниям: вот здесь, в этой лесной глуши, при советской власти организовали колхоз, появились машины, достаток, построили детский сад, мечтали о клубе и электричестве. Война предстает здесь не как столкновение наций, а как война двух проектов будущего: один — созидательный, коллективный, устремленный вперед, другой — несущий тотальное разрушение и смерть.

И вот, казалось бы, в условиях абсолютного краха, когда люди лишены домов, скота, всего нажитого трудом поколений и вынуждены ютиться в землянках, терпя голод и холод, происходит не распад, а невиданное укрепление социальных связей. Это и есть тот самый ключевой момент, который требует глубокого осмысления с марксистско-ленинских позиций. Колхоз, созданный в тридцатые годы не без борьбы и споров, не развалился. Напротив, как отмечает в повести Полевой, великие бедствия войны еще больше сплотили людей. Они вырыли землянки не хаотично, а коллективно, и расселились в них по производственному принципу — по бригадам и звеньям. Даже здесь, в лесной чащобе, они свято соблюдали колхозные обычаи и под руководством выбранного председателя, деда Михайлы, готовились к весенним полевым работам. Это живое воплощение того принципа коллективизма, о котором говорили классики, когда сознательная ассоциация производителей превращается не в формальность, а в глубинную потребность, во внутренний закон существования. Никакой террор, никакие лишения не смогли «выветрить» это знание об иной, справедливой организации жизни из сознания советских тружеников. Фашистская оккупация, пытавшаяся отбросить людей к примитивным, индивидуальным формам выживания, потерпела здесь идеологическое поражение. Люди продолжали жить и трудиться как коллектив, потому что уже не представляли себе иной жизни, иной формы человеческих отношений.

Быт этой «пещерной деревни» — это настоящий учебник социалистической морали в действии. Когда полумертвого летчика привезли на салазках, между женщинами разгорелся спор не о том, как избавиться от лишнего рта, а о том, у кого условия лучше, чтобы его выходить. Одна предлагала сухую землянку, другая — лепешки из последней муки, третья — молоко от коровы. В поселении, где от голода уже умерла треть жителей, для незнакомого человека несли последнее: кто мешочек манки, бережно хранимой с мирного времени для ребенка, которого уже не было, кто мороженого леща, кто два кусочка пиленого сахара. Дед Михайла, приняв эти дары, с гордостью говорил Мересьеву о русской бабе, которая, если тронуть ее сердце, последнее отдаст. Но это не абстрактная «народная» добродетель, а конкретное проявление солидарности, выращенной годами советского строя, сознание того, что спасение и будущее — только в единстве. Такой уровень взаимопомощи и самоорганизации в экстремальных условиях есть прямое следствие ленинско-сталинской национальной политики и коллективизации, которые переплавили крестьянскую общину в качественно новую, социалистическую общность.

Поэтому глубоко прав товарищ Сталин, говоря о морально-политическом единстве советского народа как о решающем факторе Победы. Этот эпизод из повести Полевого — не просто история о человеческом милосердии. Это художественное доказательство того, что в Великой Отечественной войне советский народ сражался не за абстрактные «родные пепелища» или «Россию-матушку» в их дореволюционном понимании. Он сражался за свою социалистическую Родину, за тот общественный строй, который дал ему это самое морально-политическое единство, превратил разрозненных тружеников в сознательный, несгибаемый коллектив. Летчик Мересьев, глядя на этих людей, черпал силы для борьбы не только за личное выживание, но и за возвращение в строй, чтобы защищать именно этот мир, этот строй, эту коллективную жизнь от коричневой чумы. В этом — подлинная правда о войне, которую затем попытались затушевать ревизионисты и оппортунисты, стремившиеся подменить классовое, социалистическое содержание Победы националистической риторикой. «Повесть о настоящем человеке» остается не только памятником человеческому духу, но и идейным оружием, подтверждающим, что сознание, воспитанное социализмом, оказывается крепче стали и способно выдержать любые, самые жесточайшие испытания истории.