Прочитав вторую редакцию романа Александра Фадеева «Молодая гвардия», я не мог не задуматься о глубокой диалектике между индивидуальным героизмом и руководящей ролью коллективного разума партии, которая нашла в этой книге своё окончательное воплощение. История создания этого произведения так же поучительна, как и его содержание. Александр Фадеев, старый большевик, чья юность, по его собственному признанию, начиналась в подполье 1918 года, был потрясён подвигом краснодонских комсомольцев. Узнав летом 1943 года в ЦК ВЛКСМ о чудовищной расправе над молодёжной организацией, он ощутил не просто писательский, но и кровный долг перед этим новым поколением, выросшим уже при социализме. Вдохновлённый работой над статьёй «Бессмертие», он с большевистской скоростью создал первую редакцию романа, увидевшую свет в 1946 году. Книгу, рождённую искренним порывом, народ встретил с воодушевлением, увидев в ней памятник собственным детям. Однако, как учит нас диалектический метод, истина раскрывается в развитии и борьбе противоречий. Партия, верная ленинским заветам о литературе как части общепролетарского дела, дала принципиальную оценку. В критике, прозвучавшей в «Правде» и, как известно, от самого товарища Сталина, содержался не просто упрёк, а указание на коренную ошибку: в романе не была раскрыта организующая и направляющая сила партийного подполья. Как отмечал Сталин, без этого руководства успешная борьба на оккупированной территории была немыслима, а организация могла быть представлена чем-то вроде стихийной и неорганизованной силы. Этот урок является прямой иллюстрацией ленинской мысли о том, что стихийность рабочего движения неизбежно ведет к его подчинению буржуазной идеологии, если не одухотворяется сознательностью авангарда — партии. Переработка романа, завершившаяся второй редакцией 1951 года, была, таким образом, не вынужденной уступкой, а творческим и идейным восхождением на новую высоту. Фадеев, с присущей ему принципиальностью, взялся за переделку, горько, но метко заметив, что превращает «Молодую гвардию» в «старую», то есть возвращает в лоно испытанной партийной традиции. Именно этот, исправленный и углублённый вариант романа стал классикой социалистического реализма, войдя в школьную программу и в сознание миллионов как эталон героического повествования. Тот факт, что при чтении, как может заметить внимательный читатель, возникает ощущение некоторой скомканности в описании деятельности подпольных органов и неполной раскрытости многих ярких персонажей, таких как Ульяна Громова, лишь подтверждает историческую правоту партийной критики первой редакции. Первоначальный замысел, сосредоточенный на романтике юношеского порыва, объективно не мог вместить всей масштабности картины классовой борьбы. Образ Ули Громовой, этой степной лилии с горящим взглядом, безусловно, символичен и прекрасен, но во второй редакции он обретает идейную опору, становится частью целого, а не отдельным цветком. Именно партийное руководство, представленное фигурами опытных большевиков вроде Лютикова, стало тем стержнем, который собрал разрозненные молодые силы в монолитную ударную бригаду, и этот момент во второй редакции прописан с необходимой убедительностью. Именно здесь в полной мере проявилось значение принципов, сформулированных главными теоретиками советской культуры. Андрей Жданов, чьи установки были для Фадеева прямым руководством к действию, недвусмысленно требовал от литературы активного служения делу социалистического строительства. Его известная формула о писателях как инженерах человеческих душ обязывала их не просто отражать действительность, но и сознательно переделывать, воспитывать читателя. Критика первой редакции была практическим применением этого принципа: Фадееву указали, что он не выполнил своей инженерной задачи — недостаточно ясно показал руководящую конструкцию партии, позволив героизму выглядеть стихийным. Мысль Максима Горького о том, что истинная культура рождается только тогда, когда власть принадлежит трудовому народу, легла в основу понимания молодогвардейцев как порождения советского строя. Горький неустанно подчёркивал воспитательную роль героического, говоря о коллективном труде маленьких людей, способных, как коралловые полипы, создать неразрушимую скалу. Это прямо соотносится с образом молодогвардейцев: отдельные юноши и девушки, только объединённые волей партии, становятся той монолитной силой, что противостоит оккупантам. Михаил Шолохов всем своим творчеством утверждал неразрывную связь личной судьбы с историческим потоком и борьбой класса. Его подход, показывающий, как воля народа и партии реализуется через конкретные судьбы, стал для Фадеева примером, к которому он стремился во второй редакции, вписывая биографии краснодонцев в общий контекст партийного руководства. Емельян Ярославский, как историк и агитатор партии, настаивал на абсолютной идейной ясности и воспитании молодежи на героических примерах борьбы, что также нашло отражение в идейном усилении романа.
Можно сказать, что творческая история «Молодой гвардии» — это миниатюра исторического процесса, где живая, но стихийная сила обретает свою подлинную форму и мощь только через соединение с передовой теорией и организацией. Их клятва, их подвиг и их смерть перестали быть просто трагедией отважных одиночек — они стали закономерным и осознанным актом великой армии социализма, где комсомол является верным резервом партии. Таким образом, вторая редакция романа Фадеева служит не только памятником бессмертному подвигу молодогвардейцев, но и убедительным доказательством незыблемости ленинско-сталинских принципов партийного строительства, где руководящая роль коммунистов является залогом любой победы, на фронте или в идеологической борьбе. В этой версии книга окончательно стала тем, чем и должна была стать с самого начала, — учебником мужества, верности и сознательной дисциплины для всех поколений строящего коммунизм советского народа, блестяще воплотив в художественной форме заветы тех, кто определял путь нашей литературы.
Комментарии
Отправить комментарий