Об армии

Сегодня, размышляя над классовым характером современной российской армии, нельзя не применить ленинский анализ государственной машины как орудия в руках господствующего класса. Армия, по своей сути, никогда не бывает надклассовой, она защищает интересы тех, в чьих руках находится власть и собственность. Нынешние вооруженные силы РФ, унаследованные от контрреволюционного перерождения СССР, служат интересам крупной буржуазии и компрадорской олигархии, сросшейся с государственным аппаратом. Это проявляется и в ее империалистической внешней политике, и в ее роли внутреннего гаранта буржуазного порядка. Однако, как учил Сталин, рассматривая любой социальный организм, необходимо видеть его внутренние противоречия, его живую человеческую материю, которая не является однородной.

Структура армии сегодня – это смесь кадрового контрактного ядра и массы призывников. Контрактники, особенно в элитных частях, – это часто те, кто сознательно сделал службу профессией, а их лояльность покупается относительно высоким, по нынешним меркам, жалованьем и статусом. Они в значительной степени являются социальной опорой режима, их мировоззрение пропитано буржуазным патриотизмом, замешанном на великодержавной риторике. Но и здесь не все однозначно: многих толкает в армию безработица и экономическая нужда, то есть те же классовые причины, что двигают пролетариатом. Они служат не за идею, а за паек, и это слабое место всей системы.

Призывная же масса – это прямое отражение народа. Это сыновья рабочих, сельских жителей, интеллигенции, которых силой закона отрывают от мирной жизни. Их настроения – это сгусток всех социальных болезней общества: отчуждение, апатия, а где-то и скрытое недовольство. Ленин справедливо отмечал, что в империалистическую эпоху армия перестает быть монолитной, в нее проникает разложение и революционные настроения. Призывники, вышедшие из народа, не горят желанием стрелять в своих братьев по классу, в своих же отцов и матерей, которые выйдут на улицы в час исторического перелома. Они – самое уязвимое звено в цепи буржуазной военной машины, та самая "колеблющаяся армия", о которой писал классик, говоря, что когда старый порядок трещит по швам, низы не хотят, а верхи не могут жить по-старому.

Ключевой вопрос – это наличие в армии идейных служащих, тех, кто искренне верит в служение Родине. Но что есть Родина в классовом обществе? Маркс и Энгельс не уставали повторять, что у пролетариата нет отечества в буржуазном его понимании. Подлинная Родина трудящихся – это освобожденный труд, это народ, взятый не как абстракция, а как созидающее большинство. И здесь возникает диалектическое противоречие: честный солдат или офицер, любящий свой народ, не может не видеть, как этот самый народ беднеет и угнетается той самой системой, которую он призван охранять. Сталин, говоря о советском патриотизме, всегда связывал его с защитой завоеваний социализма, то есть власти трудящихся. Следовательно, подлинный патриотизм в современных условиях для сознательного военнослужащего должен заключаться не в защите кремлевских стен и банковских счетов олигархов, а в осознании, что его народ – это трудящиеся. И когда наступит час, этот разрыв между словом "Родина" и его буржуазным содержанием может стать решающим.

История Великого Октября показала, как царская армия, казавшаяся оплотом старого мира, рассыпалась в считанные месяцы, потому что солдатская масса пошла за большевиками, которые указали им истинного врага – помещика и капиталиста. Современная ситуация сложнее, ибо аппарат подавления стал тоньше и изощреннее. Однако закон классовой борьбы не отменен. Армия - не монолит. В ней есть генералы-стяжатели и капитаны, мечтающие о справедливости; есть контрактники-наемники и сбитые с толку патриоты; есть забитые призывники, ненавидящие систему. Задача революционной работы – как та кропотливая, невидимая работа, которую описывали большевики в окопах империалистической войны, – разъяснять, раскрывать классовую сущность происходящего. Тогда в решающий момент идейные служащие, для которых народ и Родина не пустой звук, могут, как минимум, отказаться стрелять в своих, а как максимум – повернуть штыки против истинных врагов трудового народа. Их будет меньшинство, но в моменты революционных кризисов, как говорил Ленин, решает не арифметическое большинство, а организованное меньшинство, ведущее за собой колеблющиеся массы. Армия в случае серьезного революционного подъема народа не будет единой силой, она расколется по классовому признаку, и на чью сторону встанет эта честная, идейная часть – вопрос политической борьбы и ясности лозунгов. Буржуазия дрожит перед этим расколом, и не зря.