О новогоднем просмотре «Иронии судьбы»

Российский новогодний ритуал просмотра «Иронии судьбы» — это не просто ностальгия, это акт идеологического потребления, выгодный современной буржуазной власти. Чтобы понять почему, нужно разобрать эту, казалось бы, безобидную комедию по-марксистски, начиная с ее корней. Эльдар Рязанов, чей первый успех - фильм «Карнавальная ночь» совпал с известным хрущевским докладом 1956 года, стал голосом той самой «оттепели» — периода ревизионизма и оппортунизма, когда под предлогом «борьбы с культом личности» началось размывание классовых основ социализма. Его фильмы, при всей своей народной любви, сдвигали фокус с коллективного созидания пролетариата на частные, мелкобуржуазные переживания городской интеллигенции. «Ирония судьбы» (1975) — апофеоз этого сдвига. Сюжет известен: стандартизация советского жилья (одинаковые дома, улицы, квартиры) приводит к абсурдной ситуации, где герой, благодаря пьянке, попадает из Москвы в Ленинград к незнакомке, и между ними вспыхивает любовь. На поверхности — сказка о судьбе и чуде. Но классовая суть в другом.
Фильм построен на глубочайшем противоречии. Он берет реальное достижение плановой экономики — массовое жилищное строительство, решившее квартирный вопрос для миллионов, — и тут же представляет этот результат как враждебную, обесчеловечивающую силу. Одинаковость квартир показана не как основа социальной справедливости, а как трагикомический фон для личной драмы. Вместо того чтобы в этих равных условиях искать ростки нового, коллективного быта, режиссер противопоставляет системе «чудо» индивидуальной, романтической любви, возникающей вопреки и благодаря абсурду системы. Это классическая подмена: общенародное, социалистическое представляется как унылое и стандартное, а спасение от него ищется в частном, асоциальном, почти мистическом переживании. Как указывал Ленин, вся старая школа и культура были «насквозь пропитаны классовым духом», давая знания и модели поведения в интересах буржуазии (В.И. Ленин, «Задачи союзов молодежи»). Фильм Рязанова, хоть и созданный в СССР, несет в себе эту романтически-индивидуалистическую печать старого, буржуазного сознания, которое при Хрущеве и Брежневе получило второе дыхание.
Конкретные эпизоды это подтверждают. Возьмем завязку — баню. Это не коллектив труда, а коллектив бытового потребления, точнее, потребления алкоголя. Их солидарность — мелкобуржуазная, аполитичная, ведущая не к созиданию, а к хаосу. Или ключевой конфликт между Женей и Ипполитом. Ипполит — рационален, планомерен, ответственен. Он олицетворяет собой логику порядка, пусть и мещанского. Но симпатии зрителя (а точнее, режиссера) полностью на стороне Жени, плывущего по течению «судьбы». Таким образом, положительным героем объявляется тот, кто отказывается от разума и воли в пользу пассивного следования обстоятельствам. Это философия конформизма и фатализма. Кульминация — финальные стихи о «прокуренном вагоне», где жизнь представлена как цепь случайностей. Где здесь место для классовой борьбы, для сознательного преобразования общества? Ее нет. Марксизм же учит, что «история всех до сих пор существовавших обществ была историей борьбы классов» (К. Маркс, Ф. Энгельс, «Манифест Коммунистической партии»), а не историей игр слепой судьбы.
Именно эта подспудная философия и выгодна сегодняшней буржуазной власти. Ритуал ежегодного просмотра — это прививка аполитичности. Он создает уютный, беззубый образ позднего СССР, из которого вытравлена память о классовых битвах, о революционной дисциплине, о героизме труда, и оставлены только стандартные квартиры, бытовое пьянство и вера в чудо. Такой образ удобен: он дискредитирует саму идею планового, справедливого общества, сводя ее к абсурдной одинаковости, и одновременно предлагает суррогат «счастья» в приватной, индивидуальной сфере. Это отлично встраивается в идеологию современного капитализма, который тоже предлагает человеку искать спасение от отчуждения и стандартизации не в классовой солидарности, а в потреблении, личной жизни и вере в удачу. Фильм, самим фактом своей «культовости», помогает капсулировать советское прошлое, превращая его в безопасный ностальгический товар.
Поэтому борьба с пережитками мелкобуржуазного сознания — это и борьба с такими культурными кодами. Нужно уметь видеть их подлинную, классовую природу. Как призывал Ленин, необходимо «уметь противопоставить всяким буржуазным влияниям… коммунистическую сознательность» (В.И. Ленин, «Задачи союзов молодежи»). «Ирония судьбы» — не просто враг, она опаснее врага. Она — старый друг, который незаметно внушает, что бороться бессмысленно, а верить в судьбу — уютно. И в этом ее главная услуга сегодняшним хозяевам жизни.