О наших друзьях и врагах и о диалектике истории
Мне часто приходится (хотя я это и не очень люблю) спорить со знакомыми, родственниками, друзьями и коллегами о деятелях прошлого. Враг. Друг. Предатель. Герой. Легко навесить эти чёткие, удобные ярлыки. И сам я часто этим грешу. Но сегодня, перечитывая классиков, в очередной раз поймал себя на мысли: а где же здесь диалектика? Ведь метод Маркса учит нас видеть движение, противоречие, превращение явлений в свою противоположность.
Почему же, говоря о человеке, мы так часто забываем, что и его сознание — не застывший монолит, а поле битвы классовых влияний, способное к мучительным метаниям и коренным переломам? История класса — это не официальный, парадный портрет эпохи, а динамичная, полная внутренней борьбы картина, где «противоречие есть корень всякого движения и жизненности» (Гегель, «Наука логики»). Это в полной мере относится и к истории личностей, вышедших из его рядов.
Первый пример, который мне приходит на ум — Георгий Плеханов. Как метко сказал Ленин: «Нельзя вполне понять „Капитала“ Маркса и особенно его I главы, не проштудировав и не поняв всей Логики Гегеля. Следовательно, никто из марксистов не понял Маркса ½ века спустя!» (Ленин В.И., «Философские тетради»). Плеханов был одним из тех, кто понимал. «Отец русского марксизма», его труды воспитали целое поколение революционеров, включая Владимира Ильича. Он стоял на позициях пролетариата, был его несомненным теоретическим другом. Но что произошло потом? Февраль 1917-го, а затем Великий Октябрь. И здесь мы видим трагическое превращение. Под влиянием ли догм, давления ли буржуазной общественной атмосферы или неверия в силы рабочего класса России, Плеханов не смог сделать вместе с историей следующий диалектический скачок. Он отступил, занял позиции, по сути, обороняющие буржуазную республику. Его классовая позиция дрогнула. Из друга он в глазах восставшего народа превратился в идейного противника. Это ли не ярчайший пример диалектики в судьбе отдельного человека? Он не стал от этого менее значимой фигурой, но его путь — наглядный урок: нельзя останавливаться в развитии мысли, иначе диалектическая спираль истории уйдет вперёд, оставив тебя на пройденном витке.
Диалектика работает в обе стороны. Если может быть нисходящее движение, как у Плеханова, то возможно и восходящее, прорыв к нам. Мне вспоминается герой фильма «Операция "Трест"», бывший белогвардеец Александр Яковлев (прототип — реальный агент ОГПУ Александр Якушев). Человек из враждебного класса, через внутреннюю работу, через осознание исторической правды Страны Советов, сознательно переходит на сторону пролетариата. Его знание вражеской среды становится оружием в наших руках. Это — обратное Плеханову движение, но столь же диалектичное по своей сути. Не случайно классик советской литературы Михаил Шолохов в «Тихом Доне» показал эту внутреннюю борьбу с потрясающей силой. Его Григорий Мелехов — не абстракция, а живое воплощение той самой диалектики души в эпоху революционного перелома, человека, раздираемого между двумя правдами. Его трагедия в том, что он не смог до конца преодолеть в себе «казачью правду», чтобы обрести правду общечеловеческую, которая в тех условиях была воплощена в правде большевистской. «Человек — это звучит гордо!» — восклицал Горький (пьеса «На дне»), но эта гордость — в способности к мучительному выбору, к преодолению себя старого.
А как быть с теми, чьи пути были ещё более извилисты? Ключ к пониманию даёт нам диалектический метод. Вспомним писателя, чья судьба отразила борьбу эпохи — Максима Горького. В 1917-1918 годах, находясь под влиянием буржуазной интеллигентской среды, он допускал резкую критику в адрес большевиков и лично Владимира Ильича Ленина на страницах своей газеты «Новая жизнь». Он писал тогда: «Ленин не всемогущий чародей, а хладнокровный фокусник, не жалеющий ни чести, ни жизни пролетариата» (Горький М., газета «Новая жизнь», № 177, 7 ноября 1917 г.). Это была позиция колебаний, вызванная непониманием всей глубины и исторической правоты Великой Октябрьской революции. Однако сила рабочего класса, героизм строителей нового мира и прямое, честное общение с Лениным оказали на него решающее воздействие. Горький не застыл в своих ошибках. Он проделал огромную внутреннюю работу, пересмотрел свои взгляды и вернулся в СССР, чтобы стать настоящим "буревестником социалистической культуры", признанным вождём советской литературы. Его организаторская работа, создание Союза писателей и неустанная борьба за новое, пролетарское искусство — это путь человека, который через сомнения и ошибки пришёл к безоговорочной поддержке дела рабочего класса и его партии. Его эволюция — яркий пример диалектического движения личности от временного отступления к сознательному и активному служению исторической правде.
Диалектика работает в обе стороны. Если может быть нисходящее движение, как у Плеханова, то возможно и восходящее, прорыв к нам. Мне вспоминается герой фильма «Операция "Трест"», бывший белогвардеец Александр Яковлев (прототип — реальный агент ОГПУ Александр Якушев). Человек из враждебного класса, через внутреннюю работу, через осознание исторической правды Страны Советов, сознательно переходит на сторону пролетариата. Его знание вражеской среды становится оружием в наших руках. Это — обратное Плеханову движение, но столь же диалектичное по своей сути. Не случайно классик советской литературы Михаил Шолохов в «Тихом Доне» показал эту внутреннюю борьбу с потрясающей силой. Его Григорий Мелехов — не абстракция, а живое воплощение той самой диалектики души в эпоху революционного перелома, человека, раздираемого между двумя правдами. Его трагедия в том, что он не смог до конца преодолеть в себе «казачью правду», чтобы обрести правду общечеловеческую, которая в тех условиях была воплощена в правде большевистской. «Человек — это звучит гордо!» — восклицал Горький (пьеса «На дне»), но эта гордость — в способности к мучительному выбору, к преодолению себя старого.
А как быть с теми, чьи пути были ещё более извилисты? Ключ к пониманию даёт нам диалектический метод. Вспомним писателя, чья судьба отразила борьбу эпохи — Максима Горького. В 1917-1918 годах, находясь под влиянием буржуазной интеллигентской среды, он допускал резкую критику в адрес большевиков и лично Владимира Ильича Ленина на страницах своей газеты «Новая жизнь». Он писал тогда: «Ленин не всемогущий чародей, а хладнокровный фокусник, не жалеющий ни чести, ни жизни пролетариата» (Горький М., газета «Новая жизнь», № 177, 7 ноября 1917 г.). Это была позиция колебаний, вызванная непониманием всей глубины и исторической правоты Великой Октябрьской революции. Однако сила рабочего класса, героизм строителей нового мира и прямое, честное общение с Лениным оказали на него решающее воздействие. Горький не застыл в своих ошибках. Он проделал огромную внутреннюю работу, пересмотрел свои взгляды и вернулся в СССР, чтобы стать настоящим "буревестником социалистической культуры", признанным вождём советской литературы. Его организаторская работа, создание Союза писателей и неустанная борьба за новое, пролетарское искусство — это путь человека, который через сомнения и ошибки пришёл к безоговорочной поддержке дела рабочего класса и его партии. Его эволюция — яркий пример диалектического движения личности от временного отступления к сознательному и активному служению исторической правде.
Так что же нам делать? Перестать клеить ярлыки? Нет. Классовый анализ был и остаётся нашим основным оружием. Но применять его нужно диалектически, по-ленински конкретно. Товарищ Сталин, говоря о движущих силах истории, указывал: «Дело не в отдельных личностях, а в классах, в общественных условиях борьбы» (Сталин И.В., «Беседа с немецким писателем Эмилем Людвигом»). Личность становится значимой, когда выражает интересы того или иного класса в тот или иной момент. И когда классовая ситуация меняется, меняется и роль личности. Она может возвыситься вместе с поднимающимся классом или скатиться в трясину реакции вместе с классом отживающим.
Поэтому, оценивая любого исторического деятеля, мы должны спрашивать себя:
Чьи классовые интересы он объективно выражал в конкретный исторический период?
Как менялась его позиция с изменением расстановки классовых сил?
Что в его действиях было прогрессивно для дела трудящихся, а что — реакционно?
Только так, без упрощений, с пониманием всей трагической и великой сложности человеческого пути в горниле истории, мы сможем по-настоящему понять прошлое. И быть может, это убережёт нас от ошибок в будущем. Ведь, как писал Маркс, люди сами творят свою историю, но не по произволу, а в унаследованных обстоятельствах (Маркс К., «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта»). Наша задача — разобраться в этом наследии, отделяя зёрна подлинного героизма и служения народу от плевел предательства и слабости. И делать это нужно без скидок, но и без упрощенчества — по-большевистски честно и по-марксистски мудро.
Поэтому, оценивая любого исторического деятеля, мы должны спрашивать себя:
Чьи классовые интересы он объективно выражал в конкретный исторический период?
Как менялась его позиция с изменением расстановки классовых сил?
Что в его действиях было прогрессивно для дела трудящихся, а что — реакционно?
Только так, без упрощений, с пониманием всей трагической и великой сложности человеческого пути в горниле истории, мы сможем по-настоящему понять прошлое. И быть может, это убережёт нас от ошибок в будущем. Ведь, как писал Маркс, люди сами творят свою историю, но не по произволу, а в унаследованных обстоятельствах (Маркс К., «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта»). Наша задача — разобраться в этом наследии, отделяя зёрна подлинного героизма и служения народу от плевел предательства и слабости. И делать это нужно без скидок, но и без упрощенчества — по-большевистски честно и по-марксистски мудро.
Комментарии
Отправить комментарий