Тени на полке: о философии Александра Дугина

Хочу разобрать с вами, товарищи, еще одну свою старую семейную историю. На нашей семейной книжной полке кроме разной художественной классики, фантастики, энциклопедий и упомянутых мною ранее книг Сергея Кара-Мурзы, стояли книги современного философа Александра Дугина со странными и непонятными для меня тогда названиями. Их читал отец и мой старший брат, оба по-своему и по-разному начитанные и образованные. Чаще других они брали с полки «Философию традиционализма». Тогда эти книги казались мне проводниками к «скрытым смыслам» реальности. Теперь же, с позиций марксистско-ленинской теории, я вижу в них изощренную форму идеологического воздействия, возможно, даже более полезную для буржуазной власти, чем прямая антикоммунистическая пропаганда (что вытекает из марксистского учения об идеологии как инструменте классового господства, изложенного в «Немецкой идеологии»).

Для начала — об авторе. Александр Дугин — философ и "геополитик", прошедший путь от маргинального мыслителя до доктора социологических наук, чьи работы использовались в учебных программах (по данным биографических справок). Его главный проект — «Четвертая политическая теория», призванная преодолеть либерализм, социализм и фашизм. Уже эта претензия на «преодоление» социализма должна насторожить. Дугин строит свою философию на основе западного интегрального традиционализма (Рене Генон, Юлиус Эвола), заявляя о необходимости возрождения сакральных, иерархических обществ.

Возьмем для примера «Философию традиционализма». С марксистской точки зрения, эта работа — чистый образец философского идеализма. Вместо анализа производственных отношений и классовой борьбы — основы любого общества (как учили Маркс и Энгельс: «Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще» — «Немецкая идеология»), — Дугин погружается в миф, в противопоставление «сакральных» принципов «профанному» миру. История для него — не борьба классов, а деградация от «золотого века». Такой подход глубоко реакционен. Он отвлекает пролетариат от реальной борьбы, уводя в область духовных исканий. Ленин в «Материализме и эмпириокритицизме» беспощадно критиковал подобные идеалистические ухищрения, показывая, что они служат интересам господствующих классов, ибо затемняют сознание трудящихся. Дугин объявляет Модерн «злом», но делает это с архаичных, до-капиталистических позиций. Он борется не за будущее (социализм), а за мифическое прошлое. Таким образом, его критика капитализма безопасна для капитализма, ибо не предлагает научной альтернативы в виде диктатуры пролетариата (учение о которой как о необходимом переходном этапе изложено в «Манифесте Коммунистической партии» Маркса и Энгельса).

Особенно показательно его отношение к нашей истории. Он пытается переосмыслить Ленина, называя его «красным аватаром гнева» (по его собственным работам). Но это — искажение. Ленин для Дугина не теоретик пролетарской революции, а «магический феномен». Он выхолащивает научное содержание ленинизма, подменяя его мистикой. Это — идеология примирения классовых противоречий на националистической основе. Сталин учил, что «ленинизм есть марксизм эпохи империализма и пролетарских революций» («Об основах ленинизма»). Попытка представить ленинизм как «русскую стихию» есть оппортунизм и ревизионизм.

И здесь — главный вопрос. Почему творчество такого философа полезно буржуазной власти? Ответ дает теория марксизма. Буржуазии нужны не только апологеты рынка. Ей нужны мыслители, которые, критикуя «пороки модерна», отвлекают массы от марксизма-ленинизма. Дугин предлагает молодежи яркий миф. Он будит протест, но направляет его не к социализму, а к архаике, к поиску «особого пути». Эта идеология охранительна. Она не покушается на частную собственность (основу капиталистического строя, по Марксу). Она лишь предлагает облачить эксплуатацию в одежды «традиции». Как отмечают некоторые исследователи (в критических статьях о его философии), Дугин играет роль «развратителя юношества», сжигающего энергию молодых кадров в топке утопических проектов.

Таким образом, книги, которые читали мои отец, брат и я сам, — это идеологическое оружие. Оружие применяемое за тем, чтобы человек, недовольный капитализмом, вместо Маркса и Ленина заблудился в дебрях метафизики, в конечном счете примирившись с существующим порядком. Преодоление мелкобуржуазных влияний требует твердой опоры на диалектический и исторический материализм. Только эта теория дает фундамент для разоблачения классовой сути любого философского течения.