Ковидный фронт: мое сопротивление

Когда объявили о пандемии, я был начинающим марксистом, практически одиноким в своих убеждениях. Без товарищей, без кружка, где можно было бы проверить свои мысли в споре, без коллектива, который дал бы опору. Моим единственным компасом в бушующем информационном море был сайт движения МЛРД «Рабочий путь». Их позиция была жёсткой, бескомпромиссной и спасительной для моего изолированного сознания. Она давала простое, ясное объяснение хаосу: всё это — грандиозная провокация, афера мирового капитала.

Я, как и они, подвергал сомнению всё. Не только маски и локдауны, но и сам вирус. Я штудировал их разборы научных статей, где указывалось на несоответствие открытия вируса постулатам Коха, на странную цитируемость, где более поздние работы ссылались на более ранние, как на уже доказанный факт. Для меня это был не вирусологический спор, а классовое расследование. Буржуазная наука, как и всё в этой системе, была лжива по определению.

И я начал свой личный и отчаянный «партизанский» протест. Я не носил маску в метро, вступая в изматывающие конфликты с охраной и полицией, чувствуя себя в осаждённой крепости. На работе маску носил, но под ней зрела тихая ярость: я снимал её в коридорах, игнорируя указания. Самоизоляция? Я нарушал её принципиально, выходя на пустые улицы, как будто этим доказывая свою свободу. Я видел, как закрываются поликлиники, создавая искусственный дефицит помощи. Я читал и узнавал от знакомых о «вредительских методах лечения» — протоколах, которые, возможно, убили больше, чем сам вирус. Для меня ковид был не болезнью, а оружием капитала. Оружием для подавления рабочего класса, отвлечения от экономического кризиса, обкатки нового уровня тотального контроля.

Но время внесло прошло. Сейчас, оглядываясь назад, моя уверенность в однозначности ситуации с вирусом не так прочна. Я уже не уверен на все сто, что вируса ковид не было вовсе. Я ведь видел, как болели люди — не по телевизору, а рядом, сам переболел дельтой. Болели тяжело, с реальными страданиями. Да, статистику нагнетали и манипулировали ею. Да, ажиотаж и показуха были частью политики. Но отрицать наличие новой, агрессивной респираторной инфекции сложно, факты были на поверхности. Возможно, это была новая версия гриппа. Возможно, ее опасность была сознательно гиперболизирована для достижения политических целей. А возможно, всё смешалось: реальная биологическая угроза была мастерски использована капиталом для проведения своей античеловечной программы.

Главный урок для меня был не в вирусологии. Он был в методологии. Я принял чужую, пусть и близкую мне по духу, аналитику (МЛРД "Рабочий путь") без здоровой критики. Я подменил собственный анализ цитатами. В идеологической борьбе против одного мифа (о «спасительных мерах» капиталистического государства) я с лёгкостью принял другой. Моя слабость была не в том, что я усомнился, а в том, что я перестал думать самостоятельно, спрятавшись за авторитет.

Пандемия обнажила главное: в условиях острого кризиса одиночка, даже вооружённый верной теорией, уязвим. Он легко может скатиться в слепое сектантство или, наоборот, сломаться под давлением. Мне не хватало не «правильной информации», а живого коллектива товарищей, с которым можно было бы обсуждать, сомневаться, проверять и вырабатывать общую, взвешенную позицию. Ту позицию, которая не отрицает реальность ради чистоты теории, но и не принимает официальную повестку как данность, всегда вскрывая за событиями их классовую, экономическую подоплёку.

Ковид прошёл. Но мир, который он явил — мир тотального контроля, цифрового слежения, социального расслоения в доступе к безопасности и медицине, мир, где здоровье стало товаром, а страх — инструментом управления, — этот мир остался. И бороться с ним в одиночку невозможно. Этот опыт, горький и личный, навсегда убедил меня: наша сила — не в радикальности лозунгов, а в прочности товарищеских связей и способности к трезвому, самостоятельному, материалистическому анализу, даже когда это неудобно и противоречит твоим же вчерашним убеждениям.

---

P.S. Скорее всего, как я чувствую, капитализм не придумал вирус, но с гениальным цинизмом использовал его, чтобы решить свои кризисные проблемы — обкатать системы контроля, перераспределить богатства, ослабить социальные гарантии под предлогом «чрезвычайной ситуации»? Эта версия не оправдывает систему, а делает её анализ более точным и страшным. Она означает, что наша борьба должна быть не против «мифа о вирусе», а против реальной системы, способной превратить любую, даже биологическую, трагедию в инструмент эксплуатации.