В тупике

Роман Викентия Вересаева «В тупике» — это честный и глубокий срез той исторической ловушки, в которой оказалась русская интеллигенция в огне Гражданской войны. Чтобы понять эту книгу, нужно помнить, кто её написал. Сам Вересаев, старый врач и писатель, вышел из самой гущи той самой разночинной интеллигенции, чьи идеалы он позже беспощадно анализировал. Он был свидетелем и японской войны, и революции 1905 года, а к 1917 году, уже зрелым человеком, оказался в Крыму, в Коктебеле, где работал врачом в тяжелейших условиях. Именно там, наблюдая за «революционным дурдомом» — метаниями, страхами и приспособленчеством окружающих его дачников, — он и начал в 1920 году писать свой роман, закончив его к 1923-му. Этот личный опыт наблюдения за «апокалиптически жуткой» реальностью Крыма, многократно переходившего из рук в руки, и лег в его основу. Интересна дальнейшая судьба текста: будучи в Москве, Вересаев читал отрывки лично Дзержинскому и Сталину, и, как пишут в источниках, Сталин сказал, что такой текст нужно издавать. Позднее, в 1943 году, признанием его литературных заслуг со стороны советской власти стало присуждение Вересаеву Сталинской премии первой степени. Это признание особенно ценно, ведь роман — не панегирик, а трезвый, почти клинический диагноз.

Говоря о романе в контексте социалистического реализма, важно подчеркнуть его пограничный и во многом переходный характер. Написанный до окончательного формирования канонов, он не дает нам того безусловно цельного, идеологически ясного положительного героя, который уверенно ведет за собой массы. Напротив, центральная фигура, Катя Сартанова, — это именно личность, которая меняется и стремится к правде через испытания, но так и не обретает законченной, непротиворечивой идейной позиции. Она искренна, деятельна, пытается честно работать с новой властью, но её гуманистические идеалы постоянно сталкиваются с грубой реальностью революционного насилия и бюрократического хамства. Её арест и пребывание в камере особого отдела, где она с достоинством заявляет следователю, что в царских тюрьмах не видела такого зверского отношения, становятся для неё тяжким испытанием, но не прозрением. Она видит правду народного гнева на показательном суде, но также видит и правду жестокости. Катя не понимает и не принимает безоговорочно правду большевиков, оставаясь символом той части интеллигенции, которая ищет человеческую правду поверх классовых баррикад.

Весь сюжет разворачивается в крымском дачном поселке под Коктебелем в последние месяцы власти белых и первые недели после прихода красных. Центр этого маленького мира — дом старого земского врача Ивана Ильича Сартанова. Это идеалист, всю жизнь боровшийся сначала с царским режимом, а затем и с большевистскими расстрелами, что едва не стоило ему жизни. Теперь он, беженец, влачит полуголодное существование в ожидании исхода. Упомянутая главная героиня Катя, его дочь — натура иного склада. Она не погружена в высокие споры, а живет практическими, почти крестьянскими заботами: поросята, цыплята, добыча мешка муки. В ней есть здоровое, народное начало, но и она , как мы уже видели, запутана. В их дом приходят соседи — академик Дмитревский с женой, озабоченные пропажей бриллиантового кольца, и их сын Митя, офицер-доброволец, вернувшийся с фронта ожесточённым и разочарованным в народе, который он, как ему казалось, защищал. Между Митей и Катей вспыхивает чувство, но ему нет места в этом рушащемся мире. И на фоне всех этих метаний и компромиссов принципиально иным, цельным и несгибаемым образом предстает старшая сестра Кати, Вера Сартанова. Она — коммунистка, и её убежденность лишена внутренних противоречий, свойственных другим героям. Если Катя ищет путь, то Вера его уже нашла. Она почти не появляется на страницах романа физически, действуя как бы за кадром, но её присутствие и её судьба являются мощным идейным полюсом. Вера — это интеллигентка, сделавшая окончательный и безоговорочный выбор в пользу революции, и её нельзя свернуть с этого пути. Её гибель — не трагедия сомнений, а героическая жертва. По сюжету, Вера, недавно вернувшаяся домой, была расстреляна казаками при отступлении красных из Крыма. Этот эпизод, данный в романе довольно лаконично, обладает огромной силой. Вера погибает не в случайной перестрелке, а именно от рук контрреволюционных сил, что утверждает её как мученицу революционной идеи. Её смерть является прямым следствием её убеждений и её борьбы, завершая её образ как личности абсолютно цельной, для которой не существовало тупика метаний — был только ясный путь борьбы, даже ведущий к гибели. Она становится тем единственным ориентиром, тем безупречным образом, который контрастирует с рефлексирующими и приспосабливающимися обитателями дачного поселка.

Окружающая действительность — это калейдоскоп мелких и крупных предательств. Бывший солист императорских театров Белозеров, когда-то спекулировавший свечами, теперь ловко пристраивается председателем при любой власти, уверяя, что всегда был «по душе коммунистом». Сестры Ася и Майя Агаповы пытаются сохранить в своём доме островок прежней, сытой и праздной жизни, словно не замечая, что за окном уже иная эпоха. А рядом — озлобление и жестокость: казаки грабят деревни, бедняки организуют ревком. Важнейшей фигурой, раскрывающей логику и правоту большевистской власти в условиях хаоса, является племянник Сартанова, Леонид Сартанов-Седой. В его образе Вересаев показывает не «неоднозначного» деятеля, а принципиального и сознательного коммуниста, чьи действия продиктованы суровой революционной необходимостью. Как один из руководителей ревкома, Леонид выполняет тяжелую, но исторически оправданную работу по наведению нового порядка. Его суды — это не проявление жестокости ради жестокости, а инструмент классовой диктатуры пролетариата, призванный остановить анархию, грабежи и саботаж в критический момент. В условиях, когда вокруг царит разруха, а вчерашние хозяева жизни и спекулянты пытаются сорвать становление советской власти, мягкотелость была бы преступлением перед народом. Леонид действует с железной решимостью, понимая, что от прочности новой власти зависит судьба революции и прекращение братоубийственной бойни. Он спасает дядю от непосильных работ не по родственному чувству, а как представитель власти, видящий в старом враче-труженике полезного для общества человека. Его конфликт с Катей — это конфликт двух правд: абстрактно-гуманистической, которой придерживается интеллигенция, и конкретно-исторической, классовой правды революции. Катя видит в его действиях жестокость, не понимая, что в разгар Гражданской войны иное отношение к врагам и саботажникам равносильно самоубийству власти. С нашей, коммунистической, стороны, эта кажущаяся жестокость Леонида полностью оправдана: это хирургическая операция по спасению тела народа от гангрены старого строя. Он — воплощение той самой несгибаемой воли и ясности цели, которой не хватает рефлексирующим обитателям «тупика».

Интересно сравнить роман Вересаева с другим известным произведением о судьбе интеллигенции в тот же период — «Доктором Живаго» Бориса Пастернака. Контраст здесь абсолютен и раскрывает два принципиально разных взгляда. Вересаев показывает интеллигенцию страдающую, заблуждающуюся, но внутренне не враждебную делу народа, как семья Сартановых. Их драма — в непонимании, а не в отрицании. Герои же Пастернака — это идейные противники Советской власти, для которых революция является чуждым и разрушительным хаосом, а высшей ценностью провозглашается уход в частную, индивидуалистическую жизнь вне истории. Если Вересаев стремится поставить диагноз слабости, чтобы её преодолеть во имя общей правды, то Пастернак эстетизирует эту слабость и разобщённость, возводя их в философский принцип. Именно в этом коренится принципиальная идейная противоположность двух романов.

Главным выводом из романа является то, что он полностью раскрывает противоречивую, а часто и жалкую сущность старой интеллигенции в революционную эпоху. Эти люди десятилетиями мечтали о народном благе, воспевали народ в абстракциях, но оказались абсолютно не готовы встретиться с ним лицом к лицу — не с идеализированным «носителем светлого будущего», а с реальным, грубым, озлобленным, часто жестоким человеком из низов, который пришёл за своим. Интеллигенция Вересаева — это «сладенькие писатели», которые теоретически допускали революцию, но лишь такую, которая «свалилась бы с неба», а не рождалась в крови и грязи. Они хотели служить народу, но на своих условиях, сохраняя свои бриллиантовые серёжки и право на меланхолию. Когда же народ явился в образе матроса с наганом или партийного функционера, они либо в ужасе отшатнулись, либо, что ещё постыднее, мгновенно начали подлаживаться и лгать. Роман «В тупике» — это приговор такой интеллигенции. Он показывает, что её трагедия — не в жестокости истории, а в её собственной внутренней слабости, в разрыве между красивыми фразами и неспособностью принять правду классовой борьбы во всей её неприкрытой суровости. Противопоставляя им цельную, несгибаемую фигуру Веры и железную революционную волю Леонида, книга, при всей её критичности, получила одобрение — она помогала понять врага, сидящего не только в стане белых, но и в собственных умах, и тем самым очиститься для настоящего, пролетарского дела, где нет места сомнениям и половинчатости.