Как роман Гессе уводил, но не увел меня от реальности
Его сложность, сухой, лишенный диалогов стиль, ощущение элитарности — все это гипнотизировало меня. Это был вызов, поскольку даже просто прочитать такую объёмную книгу было испытанием. Роман манил как мир чистой мысли, далекий от пошлости окружающей действительности.
Что такое «Игра в бисер»? Кратко.
Действие романа разворачивается в далеком будущем в провинции Касталия — идеальном государстве-монастыре для интеллектуалов. Это ответ на «фельетонную эпоху», духовное обнищание Европы, где искусство выродилось в масскульт, а серьезные дискуссии подменились пустой болтовней (Гессе Г., «Игра в бисер»). Высшее достижение касталийцев — «игра в бисер», универсальный синтез всех наук и искусств, тончайшее оперирование смыслами и символами.
Главный герой книги по имени Йозеф Кнехт достигает вершин в этой Игре, становясь Магистром. Но в течение жизни его мучают сомнения. Он начинает видеть в Касталии не спасительный ковчег духа, а бегство от жизни, красивую, но бесплодную иллюзию. В финале он покидает свою утопию, чтобы стать простым учителем, и гибнет, едва соприкоснувшись с реальным миром. Его побег из Касталии оказывается запоздалым и трагическим.
Взгляд марксиста: диалектика одного бегства
Сегодня, с позиций моего формирующегося марксистско-ленинского мировоззрения, я вижу в этом романе классический пример идеалистического отражения кризиса буржуазного сознания.
С позиций исторического материализма, Касталия — не что иное, как сублимация отчаяния европейской интеллигенции межвоенного периода. Вместо анализа реальных противоречий — роста фашизма, обострения классовой борьбы, революционных потрясений — Гессе предлагает уход в мир абстрактного духа. Он верно диагностирует болезнь («фельетонная эпоха» как эпоха духовного кризиса капитализма), но предлагает ложное лекарство — не борьбу, а изоляцию. Сама Игра построена на диалектическом методе, но это диалектика чистых идей, оторванная от материальной основы.
Как писал В.И. Ленин в работе «Что делать?»: «Без революционной теории не может быть и революционного движения» (Ленин В.И., ПСС, т. 6, с. 24). Практика Касталии — это отказ от всякой практики. Это попытка заменить преобразование мира его бесконечным, самодовольным моделированием.
С позиций диалектического материализма, вся философия Игры — это гегельянство наизнанку. Не диалектика реальных противоречий материального мира ведет к развитию, а манипуляция культурными символами — к эстетическому наслаждению кучки избранных. Это идеализм в чистейшем виде. Дух отрывается от материи и начинает играть сам с собой. Как отмечал И.В. Сталин в «Вопросах ленинизма», основой научного социализма является учение о непримиримой классовой борьбе (Сталин И.В., Соч., т. 6, с. 115). Игра в бисер подменяет эту борьбу игрой в абстракции.
«Существование классов связано лишь с определенными историческими фазами развития производства» — указывал К. Маркс (Маркс К., «Нищета философии»). Касталия же претендует на вневременность, пытаясь возвыситься над экономическим базисом, который ее же (в лице спонсирующего государства) и породил.
Постмодернизм Гессе и соцреализм: два полюса
Роман Гессе, опубликованный в 1943 году, часто считают предтечей западного постмодернизма. И здесь лежит его ключевое отличие от советской литературы соцреализма сталинской эпохи, которую я как последовательный коммунист глубоко уважаю.
- Цель «Игры в бисер» (постмодернистский импульс): Уход от реальности в гиперреальность симулякра, в «игру». Герой не преобразует мир, а бежит из него, в итоге погибая. Это литература капитуляции и созерцания.
- Цель соцреализма: Преобразование действительности в соответствии с коммунистическим идеалом. Герой (рабочий, инженер, партийный работник или деятель пролетарской культуры) активно борется с пережитками, природой, врагами и строит новое. Это литература действия и созидания («Первый Всесоюзный съезд советских писателей», 1934).
Если соцреализм создавал образ будущего для его реального воплощения, мобилизуя массы, то постмодернизм Гессе создает симулякр культуры вместо реальности, усыпляя сознание. Гессе даже вкладывает в уста историка-рассказчика ключевую мысль: «писание истории при всей трезвости... все-таки остается сочинительством» (Гессе Г., «Игра в бисер»), что полностью противоречит материалистическому пониманию истории.
Моя текущая позиция
«Игра в бисер» — во многом гениальная книга. Но ее гениальность — в исчерпывающем художественном воплощении тупика. Она как сложный, прекрасно отлаженный механизм, который не производит ничего, кроме собственного холостого хода. В ней сам автор показывает, как люди погружались в кроссворды и игры, «ибо были почти беззащитны перед смертью, перед страхом... не получая уже ни утешения у церкви, ни наставительной помощи духа» (Гессе Г., «Игра в бисер») — точная метафора для всей интеллектуальной элиты, потерявшей почву под ногами.
В юности книга притягивала меня своей сложностью, словно указывая мне, что я избраннее своих сверстников. Она затуманивала сознание, предлагая замену борьбе с реальностью — эскапизм, замену коллективу — интеллектуальное одиночество, замену диалектике — эклектику.
Теперь я свободен от этого обаяния. Мое свободное время принадлежит не бесплодным играм в бисер западного постмодернизма, а изучению трудов классиков марксизма-ленинизма, работе в кружке, реальному делу на производстве и чтению той художественной литературы, которая несет в себе человеческий, преобразующий смысл. Такой, какой нес в себе соцреализм, являющийся частью великого проекта построения нового мира.
Искусство должно не уводить от реальности, а вооружать для ее изменения. В этом — принципиальная разница между созерцательным идеализмом Гессе и действенным материализмом нашего учения. Выбор для коммуниста очевиден.
Комментарии
Отправить комментарий