Научный атеизм сегодня

Научный атеизм в буржуазном обществе, выступая против клерикализации, претендует на роль защитника разума. Однако с позиций диалектического и исторического материализма он обнаруживает свою глубокую ограниченность и, в конечном счете, служебную роль по отношению к капиталистическому строю. Его главная теоретическая слабость коренится в идеалистических основах современной буржуазной науки, которая, утратив материалистическое ядро после деградации подлинной науки сталинского периода, стала орудием оправдания существующего порядка. Ключевой фигурой, чья философия легла в фундамент этой новой «нормальной науки», является Карл Поппер с его концепциями критического рационализма и «открытого общества».

Суть попперовской методологии, выдаваемой за эталон научности, заключается в принципе фальсифицируемости. Согласно ему, научной является лишь та теория, которую можно в принципе опровергнуть опытом. Это кажется разумным, однако в этой формуле заложен глубокий идеализм и метафизичность. Наука сводится к процедуре проверки гипотез, отрывается от своей материальной основы — практики как критерия истины и средства преобразования мира. Такой подход сознательно направлен против диалектико-материалистического понимания развития, против марксизма, который Поппер открыто и яростно ненавидел. В своей работе «Нищета историцизма» он объявляет марксизм «лженаукой» именно за его способность давать целостное, системное объяснение историческому процессу и предсказывать его направление. Попперовский «критический рационализм» является рационализмом консервативным, охранительным; он признает лишь постепенные, частичные изменения («социальную инженерию») и отрицает возможность революционного преобразования социального целого. Его метод становится идеологическим оружием в холодной войне, инструментом дискредитации социалистического проекта и теоретическим оправданием status quo.

Прямым политическим выражением этой философии является концепция «открытого общества», которую Поппер противопоставляет «закрытым» тоталитарным обществам, куда он зачислял и фашизм, и социализм. «Открытое общество» — это либерально-капиталистический строй, где господствует плюрализм мнений, но не классовых позиций, где критика допускается лишь в границах, не ставящих под сомнение священные основы частной собственности и буржуазной демократии. Это общество, открытое для эксплуатации, но закрытое для подлинного народовластия. Философия Поппера, принятая на вооружение западным истеблишментом, стала интеллектуальным фундаментом антикоммунизма, облаченным в тогу научной объективности и защиты свободы. Таким образом, наука, построенная на этих принципах, не может быть объективной и материалистической — она априори служит капиталу, охраняя его от целостной критики.

Именно на этом шатком идеалистическом фундаменте и стоит здание современного научного атеизма, ярчайшим представителем которого является Ричард Докинз. Его непоследовательность с точки зрения марксизма проявляется во всем. Во-первых, его атеизм аполитичен и индивидуалистичен. Он сводит борьбу с религией к личному просвещению, к спору с идеями, полностью игнорируя социально-экономический базис, порождающий религию как форму отчуждения. Докинз борется со следствием, тщательно обходя причину — капиталистические отношения, которые воспроизводят страх, неуверенность и отчаяние, питающие религиозность. Такой атеизм безопасен для системы, он превращается в интеллектуальное развлечение для образованного среднего класса.

Во-вторых, Докинз совершает методологическую ошибку, пытаясь объяснять сложные социальные и культурные явления, включая религию, исключительно через призму дарвиновской биологии, через теорию «мемов». Это типичный случай вульгарного социал-дарвинизма и редукционизма, когда качественно иные, общественные законы подменяются биологическими аналогиями. Такой подход является прямым следствием позитивистской, попперовской традиции, отвергающей диалектику и системный анализ. В-третьих, мировоззрение Докинза есть мировоззрение либеральное. Он ставит знак равенства между религиозным фундаментализмом и «сталинизмом», видя в них одинаковые угрозы «открытому обществу». Его критика религии — это критика с позиций буржуазного рационализма, который яростно отвергает иррациональность религиозного мракобесия, но свято блюдет иррациональность рынка, товарного фетишизма и капиталистической эксплуатации. Его атеизм служит не упразднению всех форм отчуждения, а лишь замене одной его формы (религиозной) на другую (товарно-денежную).

Следовательно, подлинный, последовательный атеизм возможен только в рамках коммунистического мировоззрения. Это не просто отрицание бога, а часть всеобъемлющей критики всего отчужденного строя. Такой атеизм был научной и государственной нормой в СССР сталинского периода, где наука, основанная на диалектическом материализме, служила не капиталу, а делу построения бесклассового общества, устраняющего сами социальные корни религии. Буржуазный же научный атеизм, опирающийся на идеалистическую науку попперовского типа и проповедуемый либералами вроде Докинза, есть лишь суррогат. Он охраняет капитализм, борясь с его религиозными суевериями, но благоговея перед его главным фетишем — частной собственностью и властью денег.