"Нейротест" хороший метод или инструмент манипуляций?

Пишет товарищ:

"Мой личный опыт человека, страдающего биполярным аффективным расстройством (БАР-1), — наглядная иллюстрация того, как при капитализме даже сфера здоровья превращается в рынок, а врач — из целителя в продавца услуг.

В начале моего пути, будучи неопытным и в состоянии отчаяния, лечащий психиатр настойчиво рекомендовала мне регулярно сдавать анализ «Нейротест», преподнося его как незаменимый инструмент для точного контроля за состоянием нервной системы и коррекции терапии. Суть метода, согласно его разработчикам из НЦПЗ РАМН, заключается в измерении в капиллярной крови концентрации специфических биомаркеров, связанных с активностью нейронов и нейровоспалением. Речь идет о таких показателях, как белок S100B (астроцитарный маркер) и нейрон-специфическая енолаза (NSE) (http://doi.org/10.15826/MLJWRU.2020.2.1.1), а также о провоспалительных цитокинах, например, факторе некроза опухоли альфа (ФНО-α) (https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/25735959/).

Однако критически важно то, о чем врач мне не сообщила: данный метод является альтернативным и не входит в международные клинические рекомендации по ведению БАР-1. Этот вывод основан на анализе действующих руководств: например, в Канадских рекомендациях по лечении биполярного расстройства (CANMAT, 2018) или в обзоре Всемирной федерации обществ биологической психиатрии (WFSBP, 2020) стандартами диагностики и мониторинга состояния названы клиническая оценка, структурированные интервью и шкалы, но не упоминается анализ биомаркеров, подобных «Нейротесту», в качестве рутинной практики (https://www.cambridge.org/core/journals/the-british-journal-of-psychiatry/article/guidelines-for-the-recognition-and-management-of-bipolar-disorder/). Его диагностическая и прогностическая ценность остается предметом научной дискуссии, а не общепринятым стандартом. Между тем, анализ был недешев, а сдавать его нужно было непосредственно в клинике, где работала врач, что прямо направляло мои средства в бюджет этого учреждения. Поверить в бескорыстие такого назначения я не могу. Это классический конфликт интересов, при котором благополучие пациента вторично по отношению к коммерческой выгоде.

Данный случай — не исключение, а система. Капитализм развращает все профессии, превращая их в придаток рынка. Врач, призванный давать клятву Гиппократа, во многом забывает ее принципы, становясь «дельцом от медицины». Особенно цинична эксплуатация пациентов с хроническими и неизлечимыми психическими заболеваниями: в моменты беспомощности и отчаяния они готовы отдать последнее за иллюзию «научного» и «точного» лечения, становясь идеальным источником сверхприбыли.

Так медицина, как и все стороны жизни, получает уродливый буржуазный отпечаток. Здоровье становится товаром, а человеческое страдание — ресурсом для извлечения прибавочной стоимости. Как верно отмечал классик, «Капиталистическое производство развивает технику и комбинацию общественного процесса производства лишь таким путем, что оно подрывает в то же время источники всякого богатства: землю и рабочего» (К. Маркс "Капитал", Том I, Отдел четвертый, Глава тринадцатая, 1867). Прямым следствием этой системы является разрушение и природы, и самого человека, чье лечение превращается не в восстановление сил, а в очередной цикл капиталистического накопления.

Вывод очевиден: пока средства производства (включая клиники и лаборатории) находятся в частных руках и служат извлечению прибыли, медицина будет обслуживать капитал, а не человека. Подлинно гуманное здравоохранение, где врач — союзник больного, а не продавец услуг, а лечение основано на доказательствах, а не на выгодных коммерческих схемах, возможно только в обществе, свободном от тирании частной собственности и товарно-денежных отношений."