Научна ли КПТ?
КПТ родилась из слияния двух разных традиций. Её поведенческая часть прямо наследует учению Ивана Петровича Павлова о высшей нервной деятельности и условных рефлексах. Это строго материалистический подход, изучающий, как среда формирует поведение и реакции организма. Второй, когнитивный компонент, появился позже, в 1960-е годы, благодаря работам Аарона Бэка и Альберта Эллиса. Их ключевая идея в том, что между внешним событием и нашей эмоциональной реакцией стоят автоматические мысли и глубинные убеждения человека. Именно эти искажённые мысли, а не сама реальность, считаются источником страданий. Философски это восходит к стоицизму, утверждавшему, что людей расстраивают не события, а их взгляд на них. Таким образом, КПТ с самого начала представляет собой гибрид: материалистической поведенческой науки и идеалистической когнитивной психологии, сосредоточенной на субъективном внутреннем мире.
Материалистическая психология сталинской эпохи, основы которой были изложены, например, в учебнике Б.М. Теплова, исходила из нескольких незыблемых принципов. Сознание понималось как продукт общественного бытия, активное отражение объективной материальной реальности в мозгу человека. Первичным считалось социальное бытие, практическая деятельность, особенно труд в коллективе, а психика была вторичным, хотя и активным, отражением этого бытия. Естественнонаучной базой всей психологии служило учение Павлова. Исходя из этих принципов, оценка КПТ была бы противоречивой.
С одной стороны, её поведенческая составляющая, основанная на павловских рефлексах, получила бы полное научное признание. Также была бы одобрена её борьба со спекулятивным психоанализом и ориентация на объективный результат. Однако когнитивная сердцевина КПТ подверглась бы самой жёсткой критике. Акцент на исправлении «иррациональных убеждений» и «когнитивных искажений» был бы расценён как классический субъективный идеализм. Вместо анализа того, как конкретные социально-экономические условия капитализма — эксплуатация, отчуждение труда, атомизация — порождают массовый стресс и отчаяние, КПТ предлагает искать причину в ошибках мышления индивида. Это прямая измена базовому тезису о сознании как отражении бытия. Если сознание миллионов искажено страхом и безнадёжностью, лечить нужно не отражение, а действительность, которая его породила.
Отсюда вытекает главный идеологический порок КПТ — её адаптационизм. Цель этой терапии — помочь человеку лучше функционировать и адаптироваться к тем жизненным обстоятельствам, в которых он оказался. С марксистской точки зрения, это психотерапевтический оппортунизм, форма примирения с отчуждением. Вместо того чтобы направить справедливый гнев, вызванный несправедливой системой, на борьбу за её изменение, КПТ учит этот гнев рационализировать, оспаривать и в конечном счёте гасить. Она превращает социальную проблему в личную патологию и становится инструментом сохранения status quo, гася потенциал социального недовольства через индивидуальную психокоррекцию.
Таким образом, подлинно научной с точки зрения диалектического материализма можно признать лишь поведенческую, павловскую оболочку КПТ. В своей же сути — это буржуазная, индивидуалистическая методология, чья научность служит прикрытием для идеологической функции: приспособления человека к системе, а не системы к человеку. Её популярность в современном мире закономерна — она отвечает запросу капитала на управляемого и адаптивного индивида. Альтернативой такому подходу была и остаётся не индивидуальная терапия, а коллективная практика: товарищеская критика и самокритика, выносящая личные противоречия на общее обсуждение, и совместный преобразующий труд, который меняет и внешний мир, и внутренний мир человека. Именно в этой практике, а не в коррекции когнитивных схем, формируется личность, способная не просто выживать в несправедливом мире, но сознательно бороться за его изменение.
Комментарии
Отправить комментарий