Никогда не работал на дядю

Рекламные сюжеты крупных банков, предлагающих кредиты на «своё дело», рисуют сладкую ложь о независимости. Мой близкий родственник жены, Иван, будто сошёл с таких роликов. Его история кажется историей успеха: с детства стоял на кассе в семейном парке аттракционов, отучился на повара, продолжал работать в парке, развивал бизнес, скопил денег и исполнил мечту - открыл своё кафе. Его главная гордость, которую он повторяет часто озвучивает, — он «никогда не работал на дядю». Иван - хозяин, профессионал, который всё контролирует лично, вплоть до того, как месят фарш его работники. Он уже купил хорошую квартиру и планирует второе кафе. Со стороны может показаться, что он победил систему.

Но за этой картинкой скрывается другая правда, которую я наблюдаю несколько раз в год, когда мы встречаемся. Его нервная тирания по отношению к работникам, вечные крики, унизительные разносы за любую провинность и феноменальная текучка кадров — это не случайность. Его «независимость» оказалась клеткой, стены которой — это вечный скрытый внутренний страх. Страх перед банком, когда есть непогашенные кредиты на бизнес, перед сетевыми гигантами, которые могут задавить, перед конкурентами, перед рисками рынка, перед государственными службами. Всё давление, которое система оказывает на него как на мелкого собственника, он немедленно перекладывает вниз, на тех, кого нанимает. Его связи в полиции, которыми он иногда козыряет, лишь подтверждают правило: его благополучие зиждется не на свободе, а на встраивании в аппарат классового господства для защиты своей собственности. Он, конечно, не борец с системой, а её мелкий, озлобленный и крайне нервный приказчик.

Я с первой нашей встречи понял суть Ивана и никогда ничего не говорил ему в ответ на его монологи о бизнесе. Сижу "дурачком" рядом и помалкиваю. Моя молчаливая правда о том, что его работники — не враги, а такие же жертвы, только стоящие на ступень ниже в этой же пирамиде, ему не нужна. Она прямо угрожает всему, во что он верит, всему, что он считает результатом своего личного труда и гения. А мне, честно говоря, нервы дороже. Хорошо, что мы видимся лишь изредка и живём в разных городах. Если бы наши жизни пересекались чаще, пришлось бы, наверное, разорвать эти связи, потому что молчать постоянно невозможно, а спорить — бесполезно. Его сознание намертво сварено с его бытием владельца кафе. Он будет драться за этот свой мир, за право кричать на кассиров и гордиться связями с участковым до последнего. Он — идеальное воплощение того, почему агитация среди укрепившейся мелкой буржуазии чаще всего тщетна. Гораздо продуктивнее и честнее говорить с теми, кто сегодня месит тесто в его кухне, завтра уйдёт из-за оскорблений, а послезавтра будет искать работу у нового такого же «независимого» хозяина. Их опыт — и есть настоящий учебник политэкономии, который Иван, сам того не желая, пишет каждый день своим криком.