Перечитывая «Тихий Дон»: Илья Бунчук — образ цельного большевика

Недавно вновь обратился к страницам романа-эпопеи Михаила Шолохова «Тихий Дон». Если в школьные годы взгляд невольно выхватывал прежде всего трагическую фигуру Григория Мелехова — мятущегося, противоречивого, раздираемого личными и классовыми противоречиями, — то теперь мое внимание целиком захватил другой герой. Герой, чей образ является смысловым и идейным стержнем революционной линии повествования — Илья Бунчук.

Этот персонаж — не просто «один из большевиков» в галерее шолоховских типов. Это типический, характерный, цельный и положительный образ большевика-ленинца, сознательного пролетария, для которого борьба за диктатуру рабочего класса стала смыслом, содержанием и трагическим уделом всей жизни. Его судьба неразрывно сплетена с основной темой романа — сложной, кровавой, неоднозначной судьбой казачества в горниле революции и Гражданской войны, которая, как писал Ленин, есть «наиболее острая форма классовой борьбы» (В.И. Ленин, Полн. собр. соч., 5-е изд., т. 37, с. 253).

Портрет в интерьере эпохи: Илья Дмитриевич Бунчук

Происхождение и становление. Илья Бунчук — казак по рождению, уроженец Новочеркасска. Однако его судьба — классический пример формирования кадрового пролетария и профессионального революционера, вышедшего из среды, описанной Энгельсом как теряющая свою патриархальность под натиском капитала (Ф. Энгельс, «Положение рабочего класса в Англии», 1845). Он порывает с патриархальной казачьей средой, проходя школу ремесленного училища и заводов: работал в Петербурге, Ростове-на-Дону, на Тульском оружейном заводе. Этот путь — из «разбойного ученика» в сознательного рабочего — ключевой для понимания его характера. Он сам говорит о себе: «Я ведь сам рабочий» (М.А. Шолохов, «Тихий Дон», кн. 2, ч. 5, гл. XII). В РСДРП(б) Бунчук вступил в 1913 году, что подчеркивает его давнюю и осознанную связь с партией ленинского типа.

Внешность и характер. Шолохов рисует его лишенной романтического лоска, подчеркнуто земной и даже суровой. Это «невысокая плотная фигура», напоминающая крепкое дерево караич. Его выделяют лишь «твердо загнутые челюсти да глаза, ломающие встречный взгляд». Взгляд этот — «жесткий», «неломкий», в нем светится «непреклонная воля». Он «холодно-сдержан» и «скуп на краски» (М.А. Шолохов, «Тихий Дон», кн. 2, ч. 5, гл. XII). Это портрет не пламенного оратора, а человека дела, воли и несгибаемой убежденности.

Сознательный выбор пути. С началом Первой мировой войны Бунчук поступает на фронт вольноопределяющимся. Мотив его ясен и прагматичен: «Меня интересует военное искусство. Хочу постигнуть… Думаю, что те знания, которые достал тут, в окопах, пригодятся в будущем… в будущем» (М.А. Шолохов, «Тихий Дон», кн. 2, ч. 5, гл. XIII). Здесь — вся суть ленинского подхода: революционер должен овладевать военным делом для грядущей классовой битвы. Бунчук становится превосходным пулеметчиком и даже получает чин хорунжего, используя свое положение для революционной агитации среди казаков.

Речь и поступки: голос классовой ненависти и революционной необходимости

Идеологическая позиция Бунчука выражена с предельной четкостью. В спорах с офицерами он заявляет: «Русско-японская война породила революцию тысяча девятьсот пятого года, эта война завершится новой революцией. И не только революцией, но и гражданской войной» (М.А. Шолохов, «Тихий Дон», кн. 2, ч. 5, гл. XIII). Его видение будущего недвусмысленно и соответствует марксистской теории государства: «Должна быть рабочая диктатура. Крестьянство пойдет за нами… а с остальными мы вот что сделаем…» (М.А. Шолохов, «Тихий Дон», кн. 2, ч. 5, гл. XIII).

Его фанатичная преданность делу революции граничит с исступлением, особенно в условиях жестокости Гражданской войны. После расстрела офицера Калмыкова он объясняет свое действие железной логикой классовой борьбы, в которой, как отмечал Маркс, «насилие является повивальной бабкой всякого старого общества, когда оно беременно новым» (К. Маркс, «Капитал», т. 1, гл. 24, 1867): «Они нас или мы их!… Середки нету. На кровь — кровью. Кто кого… Понял? Таких… надо уничтожать, давить как гадюк! Злым будь!» (М.А. Шолохов, «Тихий Дон», кн. 2, ч. 5, гл. XV). Позже, будучи комендантом Ревтрибунала, он оправдывает свою работу: «Всем хочется ходить в цветущем саду, но ведь — черт их подери! — прежде чем садить цветы и деревья, надо грязь чистить! Руки надо измарать!» (М.А. Шолохов, «Тихий Дон», кн. 3, ч. 6, гл. XXVII).

Но Шолохов, следуя принципам социалистического реализма, не делает из Бунчука бездушную машину. Его любовь к Анне Погудко — луч человечности в кромешном аду войны. Ей он говорит редкие для него мягкие слова: «Анна Погудко… пулеметчик номер второй, ты хороша, как чье-то счастье!» (М.А. Шолохов, «Тихий Дон», кн. 3, ч. 6, гл. XXXIII). Гибель Анны становится для него последним ударом, после которого истощенный физически и морально герой находит смерть в бою.

Бунчук как тип и его место в литературной традиции

- Типичность характера. Илья Бунчук — художественное воплощение передового пролетария-большевика эпохи революционного перелома. Его сознательность, воля, преданность партии — не индивидуальные черты, а типические качества ленинской гвардии, описанные, например, в работе «Детская болезнь «левизны» в коммунизме» (В.И. Ленин, Полн. собр. соч., 5-е изд., т. 41, 1920). Его трагедия — это трагедия человека, взявшего на себя бремя исторического насилия, необходимого для слома сопротивления эксплуататорских классов.

- Сравнение с другими литературными образами. В контексте советской литературы о революции Бунчук стоит особняком.

В отличие от Павла Корчагина (Н. Островский «Как закалялась сталь», 1932-34), чей образ в большей степени романтизирован и дидактичен, Бунчук лишен какой бы то ни было позы. Его сила — в суровой, почти мрачной достоверности.

От комиссара Кожуха в «Железном потоке» А. Серафимовича (1924) его отличает глубокий внутренний конфликт, психологическая сложность. Шолохов показывает не только железную волю, но и цену, которую за нее платит человеческая душа.

Интересно сравнение с Михаилом Кошевым внутри самого «Тихого Дона». Если Кошевой — фанатик, для которого революционная целесообразность легко стирает личные связи, то Бунчук — идеолог. Его жестокость — не бытовая, а выстраданная, теоретически осмысленная как классовая необходимость, соответствующая ленинскому пониманию диктатуры пролетариата.

- Значение для сюжета и идеи романа. Бунчук — идейный антипод Григория Мелехова. Мелехов — стихия, метание, неосознанный протест. Бунчук — сознание, воля, доктрина. Их противостояние — это столкновение двух исторических сил: стихийного, колеблющегося крестьянско-казачьего начала (Мелехов) и организованного, целеустремленного пролетарского авангарда (Бунчук). Без фигуры Бунчука и ему подобных большевиков картина Гражданской войны в романе потеряла бы свой диалектический стержень — противостояние не просто «красных» и «белых», а старой, обреченной формации и новой, рождающейся в муках.

Заключение

Перечитывая «Тихий Дон» сегодня, мы видим в Илье Бунчуке один из самых мощных и трагических образов большевика в мировой литературе. Шолохов, верный правде жизни, показал не только его силу, но и его надлом.

Это образ, который необходим для понимания всей глубины и противоречивости революционной эпохи. Бунчук — это плоть от плоти того самого рабочего класса, который, по словам Маркса, не имеет ничего, кроме своих цепей, и которому предстоит завоевать весь мир (К. Маркс, Ф. Энгельс, «Манифест коммунистической партии», 1848). Его судьба — суровая иллюстрация к ленинскому тезису о том, что революция — это не прогулка по Невскому проспекту. Это тяжелая, кровавая работа по слому старого мира, которую могут и должны выполнить такие вот сознательные, закаленные, беспощадные к врагу и к себе «караичи» революции.

Его образ, как и весь «Тихий Дон», заставляет задуматься о страшной цене исторического прогресса и о тех, кто эту цену платил, не щадя ни других, ни себя. Помнить и понимать таких героев — долг каждого, кто считает себя продолжателем дела, за которое они сражались и умирали.

Вечная память борцам за диктатуру пролетариата!